Претендент
Шрифт:
Сарасота загремел стулом, сел за стол для посетителей, скромно сложил руки перед собой. Пока он устраивался, командующий флотом вернулся на рабочее место и снова уткнулся в раскрытую папку с красными обложками.
В кабинете повисло молчание. Часы в углу громко тикали, в них что-то скрипело и дребезжало. Иногда они замирали, и тогда капитану казалось, что всё — часы остановились, но пролетала секунда, и старинный механизм опять издавал странные звуки.
Прошло несколько минут, капитан поёрзал на стуле, негромко кашлянул в кулак. Адмирал поднял глаза. Улыбнувшись,
— Ну, как жена, как дети, Йокогирушка?
— Простите, сэр?
— Как жена говорю? Как дети себя чувствуют, спрашиваю? Что непонятного-то? — командующий флотом расплылся в довольной улыбке и весело подмигнул.
— Но я не женат, сэр!
— Да ты что?! А дети у тебя есть?
Капитан удивлённо помотал головой, он всё ещё не понимал, к чему клонит начальство.
— Как нет?! — Бен Боу сильно хлопнул по папке. — Вот здесь же написано: женат, трое детей — два сына и дочь.
— Это какая-то ошибка, сэр, я никогда не был женат, а о детях даже не задумывался.
— Правда? Адмирал повернул голову и по-стариковски прищурился.
— Правда, — кивнул Сарасота.
— А может, ты развёлся, а детей жене оставил, а?
— Да нет же, сэр! Я не женат и детей у меня нет и никогда не будет.
— Это ещё почему? Бен Боу подался вперёд, навалился грудью на стол. Медальный иконостас мелодично звякнул, ударившись о полированную поверхность.
— Я женщин боюсь, — доверительно прошептал капитан.
— Эт ты зря, — адмирал выбрался из глубокого кресла, сел рядом с каперангом, положил руку ему на погон. — Бабы, Йокогирушка, — это наше всё. Вот, скажи, ты детей нарожал? Не нарожал. Гражданский долг перед Федерацией исполнил? Не исполнил. А если завтра война ещё с какими-нибудь супостатами начнётся с кем я на врага пойду? Ты об этом подумал?
Сарасота ошарашено посмотрел на адмирала и помотал головой.
— Не по-ду-мал, — Бен Боу пожевал губами, глянул в потолок. Потом сказал: «М-да», убрал руку с капитанского плеча, встал. Йокогиро тоже вскочил: устав запрещал сидеть в присутствии старшего по званию, если тот не давал добро.
— Значит так, каперанг, командование военно-космических сил, принимая во внимание твои заслуги перед Федерацией, производит тебя в чин вице-адмирала. Принимай только что спущенный на воду… тьфу ты… совсем крыша поехала…
Командующий флотом вернулся на место, вынул из ящика большой пакет с печатями, положил на стол.
— Здесь документы о производстве в чин и назначении на новую должность. Вступай во владение, барин, и володей нами по своему усмотрению…
Сарасота смотрел широко округлившимися глазами и ничего не понимал. Адмирал нёс какую-то нелепицу, странно дёргал глазом, размахивал руками.
— Нет, это откуда-то из другой оперы, — Бен Боу сильно потряс головой. — Пора завязывать пить столько кофе по утрам, а то, не ровен час, совсем с катушек съеду. Короче, оправдай оказанное тебе доверие и честно служи Федерации.
— Слушаюсь, сэр! Разрешите идти?
— Иди! — командующий флотом протянул новому вице-адмиралу руку и неожиданно сильно
— Обязательно подумаю, сэр, — Йокогиро высвободил руку из крепкой хватки, взял со стола пакет, отсалютовал и выскочил в приёмную. Там он прижался к двери спиной и с минуту стоял, приходя в себя.
— Что это с ним? — показал он через плечо.
Секретарь оторвался от бумаг, потёр покрасневшие глаза.
— Ничего, а что случилось?
— Да вот пристал: почему не женат, когда дети будут.
— Не обращайте внимания, сэр, адмирал проходит курс гормональной терапии. Он где-то вычитал, как с помощью гормонов вернуть мужскую силу, вот и пьёт всё без разбора. Помогает или нет сказать не могу, но то, что он в это время умом трогается — так это да. — Порученец огляделся и приложил палец к губам: — Только тщ-щ-щ — это строго между нами.
Сарасота прижал руку к груди и весело подмигнул секретарю.
9
Орбитальный шлюп медленно приблизился к громаде дредноута. В борту боевого корабля открылось отверстие, из которого вылезла стыковочная камера. Подрабатывая двигателями, судёнышко прижалось к гофрированной кишке, громко причмокнули присоски, загудели скрытые под обшивкой насосы.
Дежурный матрос следил за показаниями манометра, и когда стрелка встала посреди зелёной зоны — отдраил люк. Вице-адмирал ступил на металлический пол коридора, звонкое эхо шагов заметалось под мягко светящимися потолочными панелями.
Как только Сарасота приблизился к обшивке дредноута, раздался щелчок, лепестки диафрагменной двери с лёгким гудением разошлись в стороны. Новый капитан «Тирпица Великого» ступил на борт корабля и увидел длинную шеренгу вахтенной смены.
Матросы стояли вдоль палубной переборки с пучками проводов, рядами толстых труб под потолком, какими-то выступающими коробами и чёрными шлангами разных диаметров. Вправо и влево от пятачка с людьми шли полукруглые тоннели. Правда, опущенные перегородки перекрывали обзор, а потому Сарасота не видел исчезающие вдали коридоры с люминесцентными потолками.
Вся флотская жизнь молодого вице-адмирала была связана с боевыми кораблями. Сразу после выпуска он вступил в должность второго помощника на лёгком эсминце «Мария Рерих», где дослужился до кап-три. Чин капитана второго ранга получил, служа на тяжёлом торпедоносце «Сигур Шендельман», а когда ему присвоили звание каперанга — принял командование над фрегатом. Сейчас вот во главе «Тирпица». Карьера, однако.
Йокогиро окинул взглядом вытянувшихся во фрунт матросов. Все как на подбор: одинакового роста, с горящими глазами на мужественных лицах. Форма тщательно отутюжена, надраенные бляхи ярко блестят. Вице-адмирал не сдержался и одобрительно крякнул, ему понравились эти молодцы. С такой командой любое дело нипочём, была бы задача.