Престол Немедии
Шрифт:
– Польщена, – скривила губы девушка-гуль.
Аррас утомленно пошевелился у стены, и Лаварон перевел взгляд на него.
– Теперь, я думаю, пришло время заняться нашим магом, – герцог отыскал глазами единственный стул и бесцеремонно уселся на него. – Главное правило при перевербовке агента: узнай, что ему пообещали, и пообещай больше. Не думаю, что нашего достойного аквилонского друга интересуют деньги. Сдается мне, месьором Аррасом двигало честолюбие, столь обычное для нас, простых смертных, но редко встречающееся среди представителей вашего ремесла. Обычно маги копаются в заплесневелых пергаментах и переливают
– Да, – спокойно ответил Аррас.
– Ценю твою искренность, – Лаварон задумчиво покачался на стуле и в упор взглянул на аквилонца. – Твое дело не выгорело, Аррас, так почему бы тебе не перейти на нашу сторону? Ты умен и честолюбив, такие люди нам нужны. Пост одного из младших советников короля тебя устроит? Естественно, со всеми причитающимися титулами, поместьями и доходами?
Аррас и Нимед одновременно выпучили глаза и посмотрели на герцога так, словно тот рехнулся.
– А ты подумай, подумай, – глава Канцелярии, как ни в чем не бывало, продолжал покачиваться на ножках стула. – Такое предложение раз в жизни бывает… Мой король, ты тоже подумай. Такого человека, как Аррас, лучше иметь в нашем лагере и прикармливать с руки, чем ожидать от него новых каверз.
– Такому человеку лучше всего отрубить голову, – холодно сказала Ирина.
– Ну, моя дорогая, в тебе говорит личная обида, а так быть не должно, – укорил рабирийку Лаварон. – Ежели мы всех умных людей будем на плаху отправлять, то общество вскоре деградирует и опустится до славянинства… извини, Сварог, я не хотел тебя обидеть.
– Ничего, я привык, – буркнул сибиряк.
– Я согласен, – внезапно с решимостью произнес Нимед. – Ты прав, Лаварон, как всегда. За годы правления я смог убедиться, что ни один твой совет не был плохим. Как только Аррас вернет меня в мое тело, я назначу его своим младшим советником, дарую графский титул с поместьем и малую государственную печать.
Маг закусил губу, размышляя. Потом внимательно посмотрел на Нимеда, затем на Лаварона, словно удостоверяясь в их искренности. Наконец, Аррас кивнул.
– У меня нет другого выхода, – слегка хрипло сказал аквилонец и криво улыбнулся. – Не до конца же жизни мне здесь сидеть…
– Мудрое решение, господа, – одобрил Лаварон и громко крикнул: – Эй, кто там с бумагами? Зайди!
В комнату немедля вбежал человек в гвардейской форме, неся с собой свиток пергамента, чернильницу и кисточку.
– Приказ насчет Арраса я уже заготовил, мой король, – небрежно проговорил герцог. – Подпишись вот здесь… и здесь… вот и печать… готово! – Лаварон продемонстрировал магу свиток с еще не просохшими чернилами, где Аррас назначался советником с графским титулом. Вместо ответа маг пробормотал заклинание и сделал шаг вперед, показывая тем самым что снял защиту. При этом он напряженно смотрел в сторону Ирины, Шамсудина и Сварога, но они не пошевелились, хотя киммерийцу очень хотелось слегка подпортить красивую
– А я? – забеспокоился вдруг Тулеар. – Почему обо мне не сказано ни слова? Я, можно сказать, сберег королевское тело, согласен вернуть его в целости и сохранности…
– Успокойся, – махнул рукой Лаварон. – Тебе мы тоже что-нибудь подыщем… соответствующее.
Бывший самозванец довольно улыбнулся и потер руки.
– Боги, до чего мерзкая у меня ухмылка, – с отвращением произнес Нимед, глядя на Тулеара.
Аррас внимательно изучил пергамент, аккуратно свернул его и спрятал за пазухой. Обычная насмешливость и самоуверенность на глазах возвращались к нему.
– Пойдем, Ваше Величество, – позвал маг. – Сейчас я верну тебя в твое тело… Тулеар, где ты там застрял, сожри тебя демон?
Аррас двинулся к двери, но остановился около Ирины.
– Мне жаль, что ты сердишься на меня, – негромко сказал он. – Мы ведь сделаны из одного теста, оба игроки и идем до конца. Уверен, на моем месте ты поступила бы также. Теперь мы в одном лагере, и нам неплохо бы наладить сотрудничество…
– Держись от меня подальше, ублюдок, – прошипела рабирийка. – Еще раз подойдешь ко мне – располосую твою смазливую физиономию так, что даже девица из борделя на тебя не взглянет! Твои политические интриги меня не волнуют, но то, что ты использовал меня в своих целях, я тебе никогда не забуду, подлец!
– Ничего, Аррас, ничего, – успокоительно произнес Лаварон. – Позлится и простит. Женщины переменчивы.
Маг вышел, за ним последовали Нимед и самозванец, сопровождаемые солдатами, прибывшими с Лавароном. Герцог удовлетворенно кивнул и обвел взглядом присутствующих в комнате.
– Что ж, господа и дамы, разрешите всех поздравить – наша страна спасена! – торжественно возгласил Лаварон. – И, поскольку вы принимали в этом непосредственное участие, вы вполне заслужили хорошую награду. Что, например, желаешь ты, мэтр Бебедор? – герцог повернулся к философу, безошибочно узнав его среди остальных.
– Я… я право… даже не знаю… – замялся мэтр.
– Ценю твое бескорыстие, месьор философ, – склонил голову Лаварон и, не обращая внимания на протестующие жесты Бебедора, повернулся к Серклу: – А ты, достойный Серкл, столь же бескорыстен?
– Ни-ни! – энергично запротестовал тюремщик. – Я заради нашего короля жизнью рисковал, неужели мне за это ничего не положено?
– Положено, – успокоил Серкла герцог. – Что же ты хочешь? Какую-нибудь должность?
От умственных усилий на лбу тюремщика вспухли жилы. Видения, где он занимал самые высокие и ответственные посты, за одно мгновение промчались перед внутренним взором Серкла, вызвав у него испарину. Тюремщик издал несколько невразумительных звуков, откашлялся и сказал:
– Я тут подумал, господин герцог… Нельзя ли вернуть меня обратно на службу в Каземат? Мне уж там привычно, товарищи опять же… Я, поди, не гожусь для разных высоких должностей. Вот жалованье бы мне прибавить, все же дочка подрастает, деньги-то нужны…
– По-моему, твоя дочь давно подросла, – Лаварон покосился в ту сторону, где Ревенд в уголке целовался с Ингодой. – Впрочем, это не помеха для того, чтобы повысить тебе жалованье. И существенно.
Не слушая благодарственное бормотание Серкла, герцог посмотрел на Ильму.