Престол Немедии

Локнит Олаф Бьорн

– Что ты сделал с Ириной, отродье Сета?! – зарычал Сварог, наступая на мага.

– Ничего, – невозмутимо ответил молодой человек, поднимаясь на ноги. В тот же момент сибиряк стремительно заломил ему руки за спину, не давая возможности воспользоваться магией. Стройное тело аквилонца изогнулось от боли, но на губах по-прежнему играла усмешка.

Осторожно ступая, Ревенд подошел к девушке-гулю и медленно отвел от ее лица черный шар, который тут же с тяжелым стуком упал на пол. Ревенд едва успел поймать тотчас сорвавшийся с места второй шар, который иначе размозжил бы лежащей женщине голову. Затем племянник

философа наклонился над Ириной.

– По-моему, она спит, – с некоторым удивлением сказал юноша.

– Она в трансе, – невозмутимо поправил его Аррас. – Но с ней все в порядке. Вы успели вовремя.

Сварог яростно тряхнул мага, взбешенный его хладнокровием и дерзкой насмешкой, звучавшей в голосе.

– Ты собирался сделать с ней то же, что и с Нимедом? – в голосе Шамсудина звучала такая холодная ненависть, что сибиряка невольно мороз продрал по коже.

– А ты догадлив, потомок туранских карликов, – уже без усмешки произнес Аррас, подняв голову и в упор взглянув на полугнома.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Темные глаза Шамсудина нехорошо сощурились, и Сварог принялся гадать, убьет ли мага полугном сразу, или сперва немного помучает.

– С меня уже достаточно догадок, – процедил Шамсудин. – Теперь ты все нам расскажешь. И в подробностях.

– Вряд ли вы что-нибудь поймете, – Аррас попытался пожать плечами, забыв, что находится в железных руках сибиряка. – Вам недоступно Тайное Знание.

– Ты ведешь себя как ярмарочный шут, Аррас, – с отвращением сказал барон. – Эти люди, по крайней мере, честно исполняют свой долг, не опускаясь до предательства.

– Ты, дорогой барон, возможно, забыл, что предавал-то именно ты? – язвительно поинтересовался маг. – Я лишь выполнял задание. Король Нимед мне не друг и не родственник.

– Да, я предал короля, – устало сказал Вик. – И не раскаиваюсь. Я скорблю лишь о Немедии, которую ты и твой приспешник столь быстро довели до жалкого состояния.

– Твоя совесть, почтенный барон, проснулась очень вовремя, – хмыкнул Аррас. – Возможно, эти месьоры пожалеют тебя.

– Мне не нужна ничья жалость, – Вик сурово выпрямился, не обращая внимания на лезвие меча, все еще направленное ему в горло. – Я выполнил то, что было моей целью на протяжении последних семи лет. Теперь ничто не имеет значения. Моя дочь отомщена, – барон указал на портрет девушки, – и, надеюсь, обрела покой в царстве Нергала, – Вик судорожно вздохнул, и лицо его вмиг словно постарело на десять лет. – Когда она лежала передо мной здесь, такая холодная и неподвижная, а художник рисовал на холсте ее лицо – ведь у меня даже не было ее портрета! – я поклялся себе: во имя моей Деметрии и ее так и не рожденного ребенка я отомщу человеку явившемуся виновником их гибели, пусть он даже и стал моим сюзереном и королем!

Барон говорил так искренно и с такой страстью, что Сварог невольно посочувствовал ему. Такое могло случиться с каждым, и боль отца, потерявшего дочь, была вполне понятна.

– Она умерла в тот самый день, когда Нимед вел к брачному алтарю кофийскую принцессу Рэлею, – горько произнес Вик. – Мы до сих пор не знаем, где Деметрия достала яд. А ведь мы с королем были друзьями! Сколько раз потом я проклинал эту дружбу, позволявшую Нимеду являться ко мне в дом и вести беседы с моей дочерью.

Если б я знал, к чему это приведет! – барон судорожно сжал руки. Горе семилетней давности по-прежнему живо переживалось им. – Впрочем, теперь он мертв. И перед его смертью я взглянул в его глаза и напомнил о погубленных им двух невинных жизнях.

Смягченный терзаниями барона, Сварог даже не сразу сообразил, что он сказал, а когда понял, выпучил глаза.

– Значит, на троне – не Нимед? – невольно воскликнул сибиряк.

– Нимед мертв, – глухо повторил Вик. Внезапно он быстрым движением поднес ко рту руку, на указательном пальце которой было кольцо с крупным агатом. Шамсудин резким ударом отшвырнул его ладонь от лица – но было поздно. Несколько мгновений барон неподвижно стоял, глядя мимо полугнома на портрет дочери, потом захрипел и повалился на пол. Камень на кольце оказался сдвинут в сторону, открывая маленькую полость, в которой еще оставалось немного белого порошка.

– Яд, – только и сказал Шамсудин, отступая от тела барона.

– Смерть достойная, но глупая, – Аррас тряхнул головой. – Покончить с собой на основании ложной мысли, что его месть свершилась…

Шамсудин резко вскинул на аквилонца глаза, собираясь задать вопрос – но тут тишину спящего дома прорезал грохот. Мгновение спустя в кабинет ворвался побледневший Серкл.

– Я уронил богиню, – виновато признался он. – У лестницы стояла. Я думал, она из мрамора, прислонился, а она – раз! – и свалилась прямо на ступени, да еще раскололась.

– Увы, конец творению великого Джиромо, – вздохнул Аррас. – Я же предлагал ему отлить фигуру в бронзе, а он – алебастр, мол, благороднее…

Почти сразу на лестнице послышались встревоженные голоса и топот ног. Сварог толкнул аквилонца Серклу, а сам приготовился к драке, еще не зная, будут они пробиваться к выходу из особняка или держать оборону в кабинете усопшего барона. Серкл сделал самое зверское лицо, на какое был способен, и облапил Арраса, приставив меч к его груди. Судя по лицу молодого мага, объятия тюремщика не были для него сладостны.

Узкий коридор, ведущий к двери кабинета, давал киммерийцу и его спутникам некоторое преимущество, поскольку противники могли нападать лишь по очереди. Но Сварог понимал, что это временный выигрыш, так как они сами оказались заперты в комнате, словно в мышеловке. Баронские слуги толпились по всей длине коридора до самой лестницы, гомоня и размахивая различным оружием, горящие желанием освободить своего господина. Впереди оказались телохранители и охранники Вика, позади их поддерживал арьергард из поваров, кухарок, горничных и конюхов во главе с престарелой баронессой.

Охранники, словно стараясь оправдаться за недавнюю беспечность, яростно напали на Сварога и Шамсудина. Сибиряк и его друг отбивались, стоя в проеме двери. Им в затылки жарко дышал Ревенд, полностью готовый к подвигам.

– Надо прорываться и уходить, – крикнул полугному славянин. – Пусть Ревенд несет Ирину, а мы втроем его прикроем.

– Нужно забрать и Арраса, – Шамсудин легко обошел защиту противника, и тот грузно повалился под ноги своим соратникам.

– Ты спятил? – Сварог махнул мечом над головой туранца, и еще один нападающий был выведен из боя. – Нам его не вывести. Я его сейчас прирежу, и все дела.