Преследуя нас
Шрифт:
Повесив голову от стыда за свое неосторожное поведение и боль, которую я причинила всем, я поднимаю руку и вызываю такси, чтобы отправиться домой.
Моя компания сегодня не принесет ничего хорошего.
И снова тьма нашла меня.
Но на этот раз я сама во всем виновата.
Девятая глава
Чарли
Девять лет назад
— Чарли, послушай, мне надоело, что ты хандришь и тратишь свою жизнь впустую.
Я сидела на стуле, лицом к окну, и смотрела, как дождь бьет по оконному стеклу. Было необычно, что
Мягкий стук по стеклу почти успокаивал, я была рада заглушить непрекращающиеся голоса в моей голове, говорящие мне, что он выбрал ее.
Я продолжала смотреть, искалеченная болью, которая лишила меня причины жить, причины дышать. Время шло мимо. Я не знала, какой сейчас день или месяц. Все, что я знала, это то, что мне нужно было бежать. Воспоминания были повсюду, куда бы я ни повернулась.
— Я поговорил с бабушкой Мейсон, — папа прочистил горло, не в силах смотреть на меня, — Она хочет, чтобы ты осталась с ней, и, честно говоря, я с ней согласен.
Мое тело заерзало на стуле, и я повернулась к нему лицом. Воспоминания о моей бабушке были очень приятными из-за того небольшого количества времени, которое я провела с ней. Я вспомнила, как моя сестра рассказывала мне, что у бабушки с мамой была какая-то ссора. Она не знала, в чем дело, но думала, что бабушка не хотела, чтобы папа женился на ней. Я была маленькой, когда она рассказала мне об этом, и, возможно, неосознанно, это испортило мое представление о бабушке, поскольку я всегда принимала сторону мамы.
— Бабушка Мейсон? Я не видела ее много лет. Ты имеешь в виду в Коннектикуте? — спросила я, встревоженная.
Коннектикут был на противоположном конце страны. Я не была готова полностью отпустить ее, мой дом здесь, и папа был здесь.
— Да, Коннектикут, — говорит он, опуская взгляд, — Я люблю тебя, Чарли, но тебе нужно наладить свою жизнь. Этот город тебе не подходит, и я тебе не помогу. Мне нужно быть на дороге, чтобы платить за этот дом. Осенью ты должна быть в колледже и познавать жизнь. Я не хочу, чтобы ты жалела обо всем, потому что ждешь его возвращения.
— Я не жду его возвращения, — заикаясь, пыталась оправдаться я, — Даже если бы он вернулся, у него теперь есть семья.
Слова резали как нож, разрывая меня на части при одной мысли об этом. Я провела слишком много ночей без сна, гадая, что они делают. Я мучила себя, представляя, как он поглаживает ее живот, пока поет колыбельные их ребенку. Как он, должно быть, счастлив, что у него есть семья, завершающая пакет их так называемого брака. Я даже дошла до того, что представила, как будет выглядеть их ребенок — прекрасно. И тут на меня накатывала новая волна боли: все, что я представляла себе, как мы могли бы иметь однажды, переживалось в реальном времени с ней.
Но папа был прав. Весь город ненавидел меня. Я была шлюхой-любовницей. У меня ничего не осталось. Меня раздели догола, и все мое грязное белье было выставлено на всеобщее обозрение. Люди осуждали меня, обзывали.
Я избегала выходить в город, чтобы не столкнуться с
Финн, конечно же, был занят Джен. Они были настолько постоянны, насколько это вообще возможно, и поступили в муниципальный колледж, чтобы быть рядом друг с другом. Я думала об этом, но не хотела быть третьим лишним, к тому же у меня больше не было причин оставаться здесь.
Я поступила в Калифорнийский университет, где мы с Адрианой планировали учиться вместе. Кроме того, я подала документы в Йельский университет, но меня ждали. Я мечтала изучать право, но переезд через всю страну в то время пугал меня. В результате я все равно не поступила и до сих пор не получила от них никаких известий.
— Но меня не приняли в колледж на Восточном побережье? — сказала я вслух, внезапно ощутив всю тяжесть своих решений, — Наверное, я могу взять отпуск или поступить в муниципальный колледж, может быть, даже работать?
— Есть варианты, Чарли, — успокоил он меня, — Мне просто нужно, чтобы ты была счастлива, хорошо?
Я подбежала к отцу и крепко обнял его. Его всепоглощающий запах «Old Spice» утешал меня. Я зарылась головой в его рубашку, прижимаясь к нему изо всех сил, боясь попрощаться, но зная, что со мной не будет все в порядке, если я останусь здесь.
— Я буду скучать по тебе, папа, — всхлипывала я в его рубашку, —
Влюбляться — дело нелегкое.
— Я тоже. Больше, чем ты можешь себе представить, малышка, — он прижался ко мне и поцеловал в макушку, прежде чем отпустить меня, — И однажды ты влюбишься в того, кто полюбит тебя в ответ точно так же как и ты его. Я знаю, что он будет относиться к моей принцессе так, как она заслуживает того, чтобы к ней относились.
— О, папа! — я еще глубже зарылась лицом в его грудь, позволяя слезам падать, пока он крепко прижимался ко мне. Я никогда не считала себя папиной дочкой, но он был рядом со мной больше, чем моя мать, и я никогда этого не забуду.
Я подошла к своей комнате и достала чемодан из шкафа в свободной комнате. Я открыла комод, отодвинула в сторону одежду, ища его. Под своими рубашками я вытащила майку, его майку. Я все еще не постирала ее, и я позволила себе сделать то, что обещала не делать — я поднесла ее к лицу и вдохнула запах ткани.
Это был он.
Я опустилась на пол и держалась за рубашку, слезы падали и пропитывали ткань. Наконец-то пришло время попрощаться. Алекс никогда не вернется. Он решил оставить меня и уйти, чтобы никогда не вернуться, поэтому я собрала все свои силы и закончила собирать вещи.
На следующий день, после очередной бессонной ночи, я стояла у двери и еще раз оглядывала свою комнату.
Моя спальня больше не выглядела привлекательной, со стен исчезли любые воспоминания, напоминающие о моей лучшей подруге. В этой комнате, холодной и пустой, больше не было жизни, и, закрывая дверь, я прощалась с этой жизнью.