Прерванный рейс
Шрифт:
Если тело затолкали сюда… Нет, вопреки предупреждению Стырчука я должен осмотреть этот район.
Срезав ножом капроновый шнур — он вел к буйку, за которым следили наверху, — я привязал его к старому якорю, глубоко уткнувшемуся в ил. Пусть Стырчук думает, аквалангист присел на дне и занимается криминалистическими исследованиями.
Затем протиснулся между сваями под пирс. Здесь было совсем темно. Навстречу вытянулись два железных щупальца арматуры. Они едва не вцепились в гофрированные трубки. Пришлось опуститься поглубже. Дальше снова шли колонны, двумя рядами
На одной из свай блеснуло светлое пятно. Посветив фонарем вплотную, я увидел дощечку из нержавеющего металла с выпуклым изображением бычьей головы. Должно быть, это была эмблема строительной фирмы. Через несколько метров я уперся в сплошную стенку, в которой темнело несколько дыр. И опять здесь поблескивала табличка с головой быка.
Мальчишеское любопытство толкнуло на необдуманный поступок… Я сделал легкое движение ластами и скользнул в темный лаз. Акваланг царапнул по бетонному потолку — этот звук показался оглушительным, как грохот камнепада. Я опомнился. Если ход сузится, из ловушки не выбраться. Осторожно отталкиваясь руками, я попятился как рак и выскочил из норы. Не имея точного плана, нечего было соваться в этот подводный лабиринт.
А что там наверху, какое основание поддерживают бетонные сваи? Форт. Да, форт. Стена с бойницами обрывается в метрах семи от воды, а эти семь метров я как раз проплыл между колоннами.
Тут я увидел капроновую бечевку. Конец ее скрывался в одном из темных отверстий, неподалеку от дощечки с изображением бычьей головы.
Я уцепился за бечевку, потянул, и она неожиданно легко выскользнула из входа в подводную пещеру. В руке оказался лишь трехметровый шнур. Дюжие ребята втащили меня на борт.
— Очень хорошо, — стиснув зубы, произнес темнолицый Стырчук. — Значит, играем в «нетушки»?
Неподалеку, выделяясь оранжевой окраской на темной воде, колыхался буек. Совсем забыл о своей уловке!
— Или, может, вы раздвоились? — спросил старшина водолазов. — Один остался там, а другой вышел подышать?
Помощники Стырчука рассмеялись.
— Ладно, — сказал бородач. — Запрещаю спускаться вторично.
Находка искупала все неприятности. Я осмотрел шнур. Не требовалось экспертизы для того, чтобы установить причину обрыва: витой капрон был подрезан ножом так, что целыми оставались лишь несколько жилок. Они-то и лопнули, как только я приложил усилие.
— Никогда бечевки не видел? — спросил Стырчук.
— Она капроновая!
— Так что же?
Я рассказал о том, где нашел шнур.
— Странно! Кто втянул ее в этот ход? И вообще кто там ползал до вас?
— Не могла же остаться веревка еще с войны?
— Капрон!
Мы перешли на нос и уселись на бухту толстого каната.
— Послушайте, это все серьезное дело? — спросил Стырчук.
Он посмотрел на коричневый разлапистый форт.
— Если б у меня был план подводных сооружений, я бы поднырнул, подразведал.
— Такого плана ни у кого нет?
— Говорят,
— Откачать невозможно?
— Без плана никак. Принцип сообщающихся сосудов… А где они сообщаются — неизвестно. Лезть наобум нельзя, строители все предусмотрели и создали лабиринт со всякими ловушками. Одного водолаза мы уже загубили там. Корешок был. Войну вместе отгрохали.
Форт смотрел на нас немыми глазницами амбразур. Березки, прилепившиеся к выбоинам, мирно шелестели листвой.
— Кто его знает, что еще там таится в подземных этажах, — сказал Стырчук. — Про Янтарную комнату слыхали?
Но не Янтарная комната сейчас занимала меня. Капроновый шнур! Это не случайная находка. Не случайно и то, что свидание Маврухина с Юрским состоялось у этого причала, где форт вплотную подходил к затону.
Я вспомнил, что Шиковец рассказывал о теплых свитерах и ватнике, которые купил Маврухин для Юрского. Их не нашли в трюме катера, где первые дни скрывался беглец. Почему он прихватил эти вещи с собою? Ночи сейчас стоят теплые, а таскать по городу узел небезопасно — постовые обратят внимание. Видно, новое убежище, куда направился Юрский (или куда его заманили), было особенно холодным и влажным. И как раз старый затопленный форт…
Что, если под пирсом, в каком-либо закоулке подземных и подводных коммуникаций оборудовано убежище, а катер только для отвода глаз?
Но, значит, Маврухин или его убийца знали схему потайных помещений? Откуда? Может быть, объяснение скрывалось в прошлом Маврухина, когда он был «шпажистом» и бродил по развалинам со щупом…
— Можно пробраться в форт посуху?
— Это нетрудно. Но большинство помещений отрезано водой, — сказал Стырчук.
Он посмотрел на часы.
— Водолазам скоро возвращаться. А я вот что… я все-таки поднырну под пирс. Туда, где вы были. Взгляну.
— Как же техника безопасности?
— Не беспокойтесь, вернусь. Я без акваланга, с маской. На минутку.
Он стянул с себя фланельку и тельняшку, открыв выпуклую атлетическую грудь, которая в свое время, очевидно, послужила классной доской для какого-то начинающего татуировщика.
«А ведь под пирс и в самом деле можно проникнуть и без акваланга, — подумал я. — Если человек тренирован и легкие вместительны, достаточно тридцати-сорока секунд, чтобы вынырнуть где-то там, в форту. Конечно, для этого надо хорошо знать лаз и не бояться».
Ровно через минуту Стырчук, пыхтя, взобрался на борт и торопливо надел тельняшку.
— Бесполезное дело! Видел я таблички с бычками и этот ход. А дальше что? Пускать человека в узкий лаз? А если зажмет? Или — решетка на пути, а развернуться негде?
Он выжал бороду в ладони, словно мочалку, и стряхнул влагу на пол.
— Если б откачать водичку. Да где там!
Вскоре из воды показались шлемы. Водолазы доложили, что дно — второй степени захламленности, началось заиление, и необходима чистка. Обнаружен снаряд калибра сто тридцать восемь.