Препод 3

Курзанцев Александр Олегович

— Ох, граф, — женщина порозовела и, достав веер принялась им обмахиваться, — похвала из ваших уст дороже золота.

— И, как и благородный металл, полностью вами заслужена. Но вернёмся к делам насущным, — граф мгновенно стал серьёзным, переходя на деловой тон, — что там по последним событиям в Академии? Слухи о появлении лича достоверны?

— Абсолютно, — кивнула Злотана, — информация от нескольких независимых источников. К тому же, как вы знаете, мой сын сам студент Академии и многое видел своими собственными глазами.

— Тревожный звонок, — качнул головой граф, —

личей не видели с самого Катаклизма. То, что его смогли уничтожить, большое везение. Я разговаривал с многими магистрами, но как убивать подобную тварь ни один толком сказать не смог, слишком мало о них известно, да и мы, честно сказать, активно подобные знания ограничивали.

— Не думаю, что это было везение, — осторожно заметила графиня Честер, заставив главу канцелярии нахмуриться.

— Почему вы так считаете?

— Потому что я неплохо изучила личность того, кто этот подвиг совершил, — ответила женщина, — помните, я докладывала про прошлогоднее нашествие нежити?

— Снова он? — приподнял бровь граф, — этот, как его, профессор Локарис?

— Да, — склонила голову, графиня, — именно Вольдемар оба раза смог уничтожить появившуюся нежить.

От мужчины не укрылись изменившиеся нотки в голосе графини Честер и он уточнил:

— Вы, я так понимаю, смогли завести с ним более близкое знакомство?

— Да, — вновь кивнула, женщина, — правда, это вышло случайно, ещё до всех событий.

Граф улыбнулся:

— Неужели кто-то смог заинтересовать нашу неприступную леди Честер? Я поражён даже больше чем его победами над порождениями Тьмы. Надеюсь, только, что вы не перейдёте границ, которые будут мешать вашей работе.

— Конечно же нет, — Злотана взглянула в глаза графа, — я не даю этому увлечению вскружить себе голову, хотя признаюсь, на миг я была очень близка к тому, чтобы поступиться принципами. Вольдемар весьма необычен, загадочен и искусен в любви. От него очень легко потерять голову. Мне стоило больших усилий удержаться.

— Даже так? — задумчиво хмыкнул граф.

Замолчал, что-то обдумывая. Затем позвонил в колокольчик, вызывая слугу.

— Чай по-понтийски, для меня и моей гостьи, — распорядился он.

Дождавшись напитка, чуть пригубил, затем, отставив чашку, произнёс:

— А вы уверены, что ваша встреча произошла случайно?

— Почти уверена, — вдумчиво ответила графиня, — специально такое подстроить…

— А как всё-таки она произошла? — прищурился глава Канцелярии.

— Ох, — улыбнулась женщина, — это было забавно. Было поздно, я возвращалась со встречи с одним из своих информаторов, и тут заметила голого, бегущего по улице человека. А когда он обернулся, разглядела на шее амулет преподавателя Академии. Остановилась, предложила подвезти. Уже в карете мы разговорились. Он был так забавен в попытках держать лицо, будто совсем ничего необычного в том, что он голый едет с дамой в одной карете. Это меня тогда и зацепило. Другой бы умер от стыда, чем в таком виде предстать перед дворянкой, а он только отшучивался.

— Вот значит как, — потёр подбородок граф, — занятно, занятно. Но вернёмся к вопросу везения. Почему вы считаете, что это не случайно?

—

Потому что, как-то слишком всё совпало, — Злотана опустила взгляд, углубляясь в воспоминания, — его появление в Академии и эти случаи.

— Считаете, что он с ними связан?

— И да, и нет. Вернее, мне кажется, что он, каким-то образом знал, что это будет. А может и не он знал. Тар мне рассказывал, что видел сам, информация не подтверждённая, но я склонна сыну верить. Вольдемар, для убийства лича, призвал Воина, понтийским ритуалом.

— И Воин пришёл? — удивлению графа не было предела.

Злотана кивнула.

— К магу? — ещё более удивлённо переспросил мужчина.

— Да, при всей его известной нелюбви к ним. И Воин дал ему силы, а также превратил в меч кинжал, напитав его своей силой. А Вольдемар потом объявил, что он какой-то святой паладин, — божественный воин, призванный нести божественную кару.

Граф замер, обдумывая услышанное. Потянулся к бутылке коньяка, но не стал подливать его в чай, а рассеянно хлебнул прямо из горлышка.

— А ещё, все в один голос говорят, что он изменился. Ровно после того, как неудачным экспериментом ему отрезало руки, буквально за пару месяцев до первого появления нежити. Что стал совсем другим человеком. Ещё и забыл всё, что пришлось зельем восстановления памяти поить.

Глава Канцелярии, поджал губы, поёрзал немного в кресле, понимая, что столкнулся с чем-то необычным. Положительно, чем больше было об этом профессоре информации, тем сложнее было разобраться в его личности.

— А что если, — тут он пристально взглянул на графиню, — если он действительно не тот кем был? Как он себя назвал, — божественный воин? Паладин. А что если он действительно не тот Вольдемар, что был раньше? Что если Воин его изменил? Что мы, в сущности, знаем, о божественных силах и их возможностях?

— Думаете, он божественный аватар? — с лёгкой тревогой и волнением переспросила графиня.

— Нет, иначе ему бы не нужно было призывать Воина ритуалом. Но то, что внутри него сидит иная сущность напрямую связанная с Богом Войны, этого исключать нельзя.

— И что делать мне? — прижала ладони к груди женщина.

— Продолжать наблюдать, не мешать, постараться закрепить доверительные отношения. Если наши догадки верны, с подобной сущностью лучше дружить. Тем более, он, вроде как, на нашей стороне.

— Поняла, — кивнула Злотана.

— А в идеале, привязать его к Империи ещё сильнее, — пристально взглянул мужчина на собеседницу, — как я понял, ничто человеческое ему не чуждо и вам он пришёлся по душе.

— Предлагаете мне выйти за него замуж? — приподняла бровь графиня, сразу догадавшись, на что намекает глава Канцелярии.

— Всё верно, — кивнул тот, — семья, вот самый сильный якорь для любого человека, а кем бы он ни был внутри, телом он человек.

— Но он безродный сирота из Утсволса, что скажет о подобном мезальянсе свет? Это ударит по моей репутации и на долгие годы станет излюбленной темой для салонных пересуд. Впрочем, — тут женщина на секунду задумалась, — ходили слухи, что он рождённый в тайне сын понтийского князя.