Препод 3

Курзанцев Александр Олегович

— Ну ты где застряла, подруга!? — недовольно гаркнула понтийка, но увидев, что та не одна, рефлекторно попыталась спрятать бутылки за спину.

Впрочем, увидев, что это я, расслабилась и скрывать бухло не стала.

— Да вот, обсуждали его кандидатку в помощницу, — язвительно ответила Сильвия.

— Выиграла всё таки, — поджала губы проректорша, добавила, уже мне, — какой ты предсказуемый, Вольдемар, я надеялась, что ты поступишь более оригинально, чем любой другой мужик на твоём месте.

— О-о, подруга,

тут ты не права. Соригинальничал он куда там нам всем, — уперев руки в бока выдала Нодерляйн, — этот нехороший профессор не нашел ничего лучше, чем взять к себе девчонку Сильфов.

— Гы, оригинально, — хмыкнула Рагырда, правда, не выказав особого удивления или возмущения.

Сильвия нахмурилась.

— Ты что, забыла, кто это такая? Помнишь указание?

— Помню, — кивнула понтийка, показала глазами на меня, — а он, что сказал?

— Чтобы всех кто будет наезжать, — вот именно так и выразился, посылала к нему, а он уже, — женщина язвительно улыбнулась, — пошлёт их дальше. Представляешь, какой герой!

— Ну, так-то герой, — пожала плечами Рагырда, — может и пошлёт. Его дело. Ты, давай, сильно не парься, пошли выпьем уже. Кстати, Вольдемар, присоединяйся.

— Я что-то не поняла, — ректор начала закипать, — ты что, на его стороне?

— На твоей я стороне, на твоей, — подойдя, приобняла за плечо подругу понтийка, — но Вольдемар у нас мальчик взрослый, пусть сам и разбирается. И тебе головной боли меньше.

— Присоединиться? — задумчиво повторил я.

— Как раз отметишь выбор помощницы, — широко улыбнулась Рагырда.

— Ну, если только так.

И я пошел вместе с ними отмечать.

* * *

— Ничего на свете лучше нету, чем стрельнуть у друга сигарету. Пусть бычками брезгуют придурки, нам любые дороги оку-урки, — напевал я, двигаясь лёгким зигзагом в сторону дома.

— Мой господин в хорошем настроении?

Ясула материализовалась за моим плечом так неожиданно, что я сбился с куплета, споткнулся и чуть не упал. Но тут же заботливо был подхвачен под руку и поставлен на место.

Если хорошее настроение и было, то оно мгновенно пропало. Я посмотрел на женщину, что так нежно и одновременно крепко меня держала и подумал, что в этом вся её суть. Кулак в бархатной перчатке. Гладит мягко, но бьёт больно.

Она была так убедительна в своей искренности, что я не мог избавиться от подозрений, что это тоже игра. Очередная роль. Как роль примерной жены и матери, которую она изображала двадцать лет. Нет, не стоит забывать, кто она на самом деле и почему здесь.

— Да так, — подумав, ответил я, — вот, помощницу себе подобрал.

— Это правильно, — прижалась ко мне сильней Ясула, — ты слишком много времени проводишь в своей Академии, я скучаю. Да и опасно вот так гулять одному по ночному городу.

— Ну, во-первых, меня каждая собака

тут знает, — с кислой миной ответил я, — а во-вторых, я же знаю, что ты всегда где-то рядом.

— И готова защитить моего господина, — хитро улыбнулась та.

— Один только вопрос, — я вздохнул, — как ты свои ночные отлучки объясняешь детям?

— Переживаешь за конспирацию? — приподняла иронично бровь женщина, — не бойся, они знают, что мама занята решая все те проблемы, что остались после смерти отца. А проблем много.

— Понятно.

Я, конечно, не за конспирацию переживал. Каждый раз глядя на Авсана, с потерянным видом сидевшего на занятиях, меня гложило острое чувство вины. В конечно счёте, череда случайностей приведших к этой трагедии началась именно с меня. С моего появления здесь. И пусть это была вина лишь косвенно, но мучился я её не меньше. Но любое действие было явно хуже бездействия. Прямо как в шахматах, — цугцванг, когда любой следующий ход только усложняет твою позицию на доске. Поэтому я молчал и мучался, мучался и молчал.

— Я бы ещё выпил, — произнёс я, глядя в темноту улицы, — где-нибудь ещё можем найти бутылку вина?

— Конечно. И даже не одну. Знаю я пару мест, где не задают лишних вопросов и не смотрят клиентам в лицо, — Ясула заговорщически подмигнула и мягко потянула за собой.

Глава 2

— Графиня, — глава Имперской канцелярии граф Вертер поднял голову, откладывая очередное письмо, и взглянул на склонившуюся перед его столом в поклоне женщину, — рад, что приехали так быстро.

Бессменный руководитель вот уже двадцать лет, граф был высоким и сухощавым мужчиной неопределённого возраста, застывшим между сорока и шестьюдесятью. Полностью лысый, с гладкой как шар, блестящей, словно отполированной, головой. Это бы могло стать поводом для шуток, но у рискнувших подобным, тут же в жизни возникала чёрная полоса, буквально во всех начинаниях, и после пары разорившихся и потерявших имения дворян, смельчаков больше не находилось.

Одет он был в достаточно простой чёрный мундир, расшитый чёрным же галуном с двумя рядами золочёных пуговиц, а из украшений имел только крупную печатку с императорским гербом, на безымянном пальце левой руки.

Вдова Честер распрямилась, обворожительно улыбнулась и почтительно заметила:

— А как иначе, ведь только волею вашей и не испытываю ни в чём нужды.

— Не прибедняйтесь, графиня, — граф встал, отодвигая с скрипом массивный стул, подошел, подхватил ладонь женщины, отводя к паре больших, обитых красным бархатом, кресел, — вы ценный сотрудник и ни единожды доказывали свою полезность. Всё вложенное в вас вы отрабатываете с лихвой. Анкарн сложный участок, как и находящаяся там Академия. Вряд ли кто-то бы справлялся лучше вас.