Преодоление
Шрифт:
Чувство тревоги не покидало. После стального "Ила" для него уже стал непривычным легкомысленный вид связной стрекозы: ни брони, ни пушек, ни пулеметов, да и скорость мизерная. Вся надежда на маскировку да собственную изворотливость.
Уже три года летал Сохатый на боевых машинах, за плечами уже бои и госпитали, в какой-то степени они вытеснили из его памяти У-2. И теперь Иван как бы вновь узнавал его, видел по-новому. Летел и удивлялся прозорливости Поликарпова, который сделал такую простую машину, надежную и нужную - ничего лишнего, и все есть, чтобы летать…
Легонький У-2, безропотно подчиняясь Ивану, шел ниже столбов, прятался за деревенские
Линия фронта все ближе: впереди дымы пожарищ, но что горит - издали разглядеть невозможно. Сохатый и Курыжов все старательнее крутят головами, обшаривая глазами небо в поисках неприятеля. Говорить не хотелось, да и не было для этого оборудования. Перекричать же сто двадцать лошадиных сил, вращающих винт, почти невозможно. Уговор один: кто первым увидит врага, тот и подает сигнал опасности.
Когда до предполагаемого места посадки осталось километров пять, Сохатый наметил впереди хорошо заметный ориентир - церковь, чтобы от нее начать поиск где-то тут спрятанного маскировкой штурмовика. Иван знал эти места и не сомневался, что найдет самолет, лишь бы враги не сожгли его.
Но поиск временно пришлось отложить: Курыжов ударил Сохатого по плечу. Услышав сигнал опасности, Иван торопливо обернулся и увидел, что выше их тысячи на полторы метров идет юркая восьмерка осоподобных фашистских истребителей. Мелькнула обнадеживающая мысль: "Пока не видят…" Иван сразу положил машину в левый разворот, выносивший самолет в мертвую зону обзора для неприятеля, прятавший его под вражескими самолетами.
"Обошлось. Разошлись мирно. Надолго ли?
– думал Сохатый.
– Наверное, патрулируют отведенный им район, ходят вдоль линии фронта над чужой территорией, чтобы не пропустить к себе наши самолеты".
После мирной встречи с "мессершмиттами", еще несколько минут напряженного полета - и вот наконец они в районе вынужденной посадки.
Однако "Ила" не видно. Выполнил вираж влево, вираж вправо, чтобы побольше осмотреть площадь, но безуспешно. Тогда Иван обернулся к старшине и показал жестами: "Гляди!"
Курыжов закивал в ответ. Снова два виража. Смотрят уже в четыре глаза, но ничего нет. Иван переместил У-2 западнее еще на километр. Снова восьмеркой виражи поиска. А вот и самолет! Вернее, копна на хлебном неубранном поле. Около соломенного бугра стоят знакомые люди, машут, приседают с разведенными в сторону руками - просят идти на посадку. Кто-то отбежал в сторону и, задрав голову к небу, не торопясь поворачивается кругом - смотрит, все ли вверху спокойно, нет ли близкой опасности.
Надо садиться. Первая посадка вне аэродрома!… Прошел над полем. В каком направлении идут борозды - не понял, а не узнав этого, садиться было нельзя - мог перевернуть самолет через мотор на спину. Приказав старшине Курыжову наблюдать за воздухом, Иван вернулся к замаскированному самолету, сделал над ним крутой вираж, мотая головой, размахивая левой свободной от управления самолетом рукой, изображая мимикой, что не понимает обстановку.
Наконец воентехник I ранга Григорьев догадался, в чем дело. Отбежал в сторону и показал направление посадки.
…Сели. После приземления Сохатый уперся ногами в педали руля разворота, приподнялся над сиденьем
Выпрыгнув из кабины, Сохатый еще сильнее почувствовал знойную духоту. Сверху лился испепеляющий, ослепительный солнечный свет. Временами на горячую тишину волнами накатывался грохот артиллерийской стрельбы, как будто кто-то невидимый в выцветшем от жары небе катал пустые бочки. И когда пушки особенно неистовствовали, начинала мелко вибрировать земля.
Прошло минут двадцать… Над замаскированными самолетами прошла восьмерка "мессеров", вслед ей еще две пары истребителей. Затем пролетела группа бомбардировщиков врага с истребительной охраной. "Юнкерсы" шли спокойно, будто летели над своей территорией. Миновав желтое, ничем не приметное поле, вражеские машины развернулись на пыльный шлейф колонны, и через некоторое время до группы ремонтников докатился громоподобный обвал взрывов, затряслась в лихорадке земля.
Советских самолетов в небе по-прежнему не было. Может быть, они и летали на другом участке фронта, где еще тяжелее было сдерживать наступление фашистских войск, но здесь от их отсутствия Сохатый почувствовал себя сиротой, на сердце копилась обида на кого-то, да и на себя тоже, потому что ничем он сейчас не мог помочь тем бойцам и командирам, которые только что пострадали от удара "юнкерсов" по колонне.
Иван представил, что делается сейчас на дороге, если бомбы попали в цель… Криво и зло усмехнулся, догадываясь, какие могли говориться слова в адрес летчиков, допустивших безнаказанный удар врага.
Сохатому еще не приходилось самому перегонять самолеты с мест вынужденных посадок, и этот прилет был для него интересен новизной обстановки, необычностью рабочих условий для восстановительной бригады, наконец, ответственностью решения на взлет. Если бы не риск оказаться под огнем танков и пехоты врага…
Выполняя обязанности разнорабочего, он воочию убедился, что мало знать машину и технологию ремонта. Надо быть житейски опытным, смекалистым, находчивым, изобретательным человеком: никто заранее не определит объем работ, которые следует провести на месте, и характер недоделок, с которыми все же можно перелететь на свой аэродром.
Трудности начались сразу, с первого шага…
Самолет лежит на фюзеляже с убранным шасси. Сначала надо поднять машину и поставить "на ноги" без подъемного крана. Для этого под крыльями необходимо вырыть траншеи и выпустить в них шасси, после чего выкатить самолет, спрятать его, утрамбовать вырытую землю, чтобы не осталось следов. Снять погнутый пропеллер и поставить другой без использования обычных приспособлений. Осмотреть и опробовать мотор и убедиться, что он дотянет до дому. Если "Ил" полз после посадки на "животе", то надо заменить и водомасляный радиатор.