Преобразователи

Грин Миранда

— Ты присоединять хвост планируешь до или после Башни? — повернулся к ней Мактар.

— До. Кто знает, чем там все обернется, предпочту иметь его на себе. Разбудите меня, когда приедем?

Рей кивнул, вглядываясь в дорогу. Теперь ехать он старался аккуратнее, чтобы лишний раз не тревожить преобразовательницу, которая и так слишком плохо спала, чтобы наплевательски относится даже к такой дреме. Правда, он был уверен, что Аль просто притворяется, чтобы они не так переживали из-за ее бессонницы. С Иттрэем на эту тему, может, поговорить, вдруг что-то подскажет?

Его

убежденность оправдалась, когда Альхэ сразу распахнула глаза, стоило машине затормозить у дома Анктар-старшего. Ее нечеткие движение заставили нахмуриться и встретившего их преобразователя. В другое время — и с кем-то другим — можно было бы заподозрить опьянение, но преобразователей мог взять только «Черный хмель», а человеческое пойло они не воспринимали. В голову Майерса закралось вполне оправданное подозрение, что жертва Аль, чьей крови она налакалась, был под каким-нибудь веществом. Эту мысль он постарался подумать громче, в упор глядя на Иттрэя. Тот нахмурился, но кивнул, перехватывая нетвердо стоящую на ногах дочь и занося ее в дом.

В помещении Анктар окончательно повело, нестабильная магия хлестала во все стороны, из-за чего хрупкие предметы начали просто осыпаться осколками, лишь окна каким-то чудом остались целы да алтарь Мактара словно обновился. Жрецу хватило одного взгляда на него, на Альхэ — зрачки его при этом ненадолго запульсировали, но на фоне темных глаз видно этого не было — а после он ухватил Майерса за рукав, утягивая за угол. Лицо у Мактара было одновременно ошеломленное и счастливое, кажется, он даже довольно засмеялся, но смех заглушил грохот за стеной, словно по комнате гулял ураган.

— Что с ней? — жрец скорее угадал слова, прочитал по губам, чем действительно услышал вопрос.

— Магический выплеск, неужели не видишь? — слова буквально проникали напрямую в сознание. — Возрастное. Правда, типичное больше для аирани, и в гораздо меньшей мере для жрецов. У меня такое перед отъездом из Керэн-Лэ прошло.

— Но она-то…

— А она чистокровная! — снова захохотал Мактар, которого будто в храме окатывало волной холода. — Кто знает, какие у них особенности взросления.

Все затихло так же резко, как и началось, настолько внезапно, что на миг показалось, будто они оглохли. Только невнятное бормотание и звук отплевываемых щепок показали, что это не так. Иттрэй сидел на остатках лестницы, даже не думая приближаться к центру комнаты, где на чистом участке лежала Альхэ. И попытавшемуся пройти мимо него Мактару тоже попытался помешать, но тот ткнул пальцем в торчащий из стены металлический хвост.

— Что это было?

— Взросление, — Майерс с удивлением уловил умиление в его голосе. — Она все-таки чистокровная, это должно было произойти. Правда, я думал, что такое случится раньше, потому и держал ее на нижних ярусах в стазисе, как химеру. Правда, к такому обычно подготавливают, приучают несколько лет в храмах Безымянной, а Аль не была готова.

— Ну, в храме она себя прекрасно ощущала, по сравнению с остальными, — подал голос Мактар, устроившийся поближе к преобразовательнице с тяжелым артефактом в руках. — Оно же по идее само должно прирости?

—

Да, просто оставь рядом с ней и отойди. Да и ты садись, — Иттрэя похлопал по уцелевшей ступеньке, глядя на Рея.

— Ей не надо помочь?

— Ей надо не мешать. Переночуете здесь, а утром уже двинетесь в Башню. Ты как?

Альхэ тяжело подняла руку и неопределенно покрутила кистью в воздухе, тут же роняя ее обратно. По телу словно попрыгал выводок вьючных химер, но в остальном она чувствовала себя неплохо. Погром в округ она только оглядела, приподняв голову, и снова рухнула обратно.

— Всегда так? Антар такого не рассказывал.

Иттрэй с трудом спрятал ухмылку, когда увидел, с какими выражениями лиц переглянулись Рей и Мактар, но от комментариев все же удержался, хотя и очень хотелось. Интересно получилось, как давно покойный Дженталь все равно невидимой тенью в жизни всех троих остался. Он бы с удовольствием посмотрел, как завтра пройдет встреча с тенью менталиста, тот вряд ли упокоился, но сам Иттрэй в Башню уже не пройдет. В последние годы у него началась своеобразная аллергий на ее магический фон. Он прекрасно понимал, с чем это связано, но не думал, что в его жизни этот этап наступит так скоро. Впрочем, что поделать, ритуалы и выжигание сделали из него чистокровного, но и у них есть свои ограничения…

— Можно я тут спать останусь? Я не встану.

— Ну, если ты считаешь это оптимальным вариантом… А вообще, у твоей тушки есть цеых два носильщика, до кровати доставят.

Справедливые возмущения молодежи преобразователь проигнорировал.

*

— Ты же не к озеру собралась?

— Нет, конечно. По мне похоже, что я собираюсь потрепать себе нервы плохими воспоминаниями с утра пораньше.

— Прям только плохими?

— Тебя я вижу регулярно, ты не воспоминание, Мактар. Все хорошо, Рей?

Тот кивнул, поводя плечами. Сгущающийся лес вызывал у него вполне обоснованную человеческую тревогу, так что он старался не отставать и не слишком вглядываться в темноту меж деревьев. Говорить не хотелось, горло словно удавка обвила, так что Майерс просто тенью следовал за преобразователями.

Границу они почувствовали сразу. Альхэ довольно улыбнулась, ощущая, как восстанавливаются силы, как становится легче дышать. Зато Мактар становился все мрачнее, особенно когда среди деревьев стали виднется стены храма. Альхэ нахмурилась, но лезть в религиозные метания жреца не стала, захочет — расскажет.

К разочарованию преобразовательницы, верхние этажи давно рухнули, уцелели только нижние две трети, что для подобного строения уже было неплохо. Проходя в практически уничтоженные двери, Аль удивилась, что внутрь еще не проникла дикая природа. Было бы время, можно было бы поискать обеспечивающие такую сохранность плетения, даже сейчас здесь наверняка было много интересного.

— Я схожу наверх, ладно? Не уходите отсюда, я быстро…

Альхэ, не дожидаясь ответа, взлетела по лестнице, привычно перескакивая треснувшие еще при ней ступеньки, стараясь не думать о том, в каком состоянии находится место, где прошла большая часть ее сознательной жизни.