Преобразователи
Шрифт:
Менталист неопределенно пожал плечами. Понял, что от ответа увильнуть ему не удастся, так что кивнул, мол, да, настолько доверяю. Звучало странно, но ему действительно было проще поверить чужаку, мысли которого он не мог прочесть, чем тому же Эттеру, разум которого был для Антара открытой книгой. К тому же, он единственный из своего поколения еще помнил жрецов на Севере, да и в мысли старших он иногда заглядывал, ему было с чем сравнивать. И он прекрасно видел, какими глазами Мактар смотрел на Альхэ, особенно после охоты. Сам жрец этого может и не осознавал, но для него Аль стала тем самым “Маленьким прекрасным чудовищем”, так что Мактару можно
— Мне его даже жаль.
— Ты настолько не видишь в нем конкурента?
— Как ты сказал? “Давай честно”? Так вот, давай честно, Менху, преобразователи — собственники, склонные к самообману, и не более. Мы любить не умеем. А я не склонен лгать себе — я и в своих мыслях прекрасно разбираюсь. Мы с ней друг для друга просто не самые худшие варианты. Вот и все. И перестань так громко думать эту мысль, а то я ненадолго “потеряю контроль”…
— Твое дело…
Антар улыбнулся уголком губ: для Менху Аль была некровной старшей сестрой, он с детства бегал за ней хвостом, а та спускала ему с рук слишком многое, совершенно разбаловав мальчишку, как считали старшие. Альхэ закатывала глаза и все равно часами сидела с мелким алхимиком, в материнской лаборатории, подбирая такие способы направления магии руками, которые позволили бы ему обходиться без шестого пальца. Дунха сначала относился к их затее весьма скептично, но потом присоединился к поискам, прогресс пошел, а Менху-старший, отец братьев, окончательно перешел на сторону Рейты Анктар на всех собраниях Совета. Прекрасно ведь понимал, кто подсказками и ресурсами направлял исследователей. Сам алхимик видел в усилении своих детей главный плюс: возможность в следующем поколении выжечь человеческую примесь и вернуть себе право на фамилию. Можно было бы и на Менху-младшем попробовать провести ритуал, на уровне магического тела пальцев у него уже было шесть, но… рисковать он не хотел.
— Ты нервничаешь.
— Отец обсуждал с Рейтой “Выжигание”. И…
— Тебе не светит.
— Почему?! Я смогу выдержать, я достаточно…
— Т-ш, — Антар опустил ладонь на его плечо. — Я понимаю твое желание, звучит действительно просто. Но ты не задумывался, почему его так редко проводят? Хотя, казалось бы, бери любого и вычищай следы человеческого наследия. Даже любого смертного с примесью крови бери и делай из него преобразователя. Так… Вижу, меня ты слушать сейчас не будешь.
Менху задрал подбородок, отвечая на внимательный взгляд желтых глаз. Антар подавил в себе желание закатить глаза, как иногда это делала Альхэ, и с тяжелым вздохом поманил алхимика за собой. Он-то может и не расскажет об этом во всех деталях, но Мин Рейта сейчас, кажется, свободна. Вот она и разжует ему как следует про механизм “Выжигания” и его возможные последствия.
Анктар-старшая действительно только что закончила работу и просьбу пришедших выслушала внимательно. Тяжелым взглядом просверлила Менху и все-таки дала ему подзатыльник. А потом с тщательно подобранной интонацией принялась рассказывать.
Да, “Выжигание” на первый взгляд было решением всех проблем. Но в том-то и дело, что только на первый. Начать следовало бы с того, что выжечь можно было только определенную долю ненужного наследия. Грубо говоря, половина — это предел. Но только если речь идет о новорожденном, их магические тела более пластичны, именно поэтому предки старались провести все нужные ритуалы в первый год жизни. И только в первом поколении. Дальше эта смертная примесь закреплялась, словно въевшаяся
Вот и вырождались по причине собственной лени. Человеческие предки отрицательно сказывались на магическом теле, ограничивая способности, уменьшая резерв. Постоянное целенаправленное развитие собственного резерва, конечно, улучшало ситуацию, даже давало шанс на больший эффект. В случае с Дунха и Менху-младшим ситуация была такова, что их дети бы после “Выжигания” еще в колбе стали бы чистокровными, но для самих алхимиков риск был слишком велик. И исходы были похуже смерти: потеря рассудка из-за боли, утрата магии или контроля над ней, даже становление полностью человеком, если что-то пойдет не так. Антар не был уверен, что младший товарищ сильно впечатлился, но хотя бы успокоился — и на том спасибо.
— А для кого Вы планировали тогда его провести? На Мактаре?
— Была такая мысль. Жрецы в детстве проходят через что-то подобное, у него бы было больше шансов выжить. Но вообще обсуждали планы Макху на Инара. Тот хочет почистить кровь сыночку, — последнюю фразу она выплюнула, но потом раздраженно повела плечами, словно жалея, что потеряла контроль при друзьях дочери. — Как вы понимаете, проблема вовсе не в его происхождении.
— А в воспитании, — фыркнул Антар и перевел тему. — Жрец не выходил?
— Мне казалось, вы с ним поладили? — Рейта присела за стол, указывая неожиданным посетителям на места напротив.
— Он — не худший вариант. Но он сам роет себе яму… Ваши родители ведь были жрецами?
— Ты и так прочитал все мои мысли, Антар, не задавай бессмысленных вопросов.
— Простите. Просто Райтана считает, что если хотя бы сделать вид, что не перелопатил голову собеседника, то он будет к тебе более благосклонен… Так вот, вы помните, как Ваш отец смотрел на Виттор Анктар?
— Мама была для него воплощением Безымянной, не иначе. Я понимаю о чем ты. Именно поэтому я согласилась на его предложение с ограничителями. Мальчика поразила вечная болезнь всех жрецов, он нашел себе предмет обожания из числа чистокровных. Не удивлюсь, если заметил сходство со статуей в храме, все-таки ту создавал мой отец…
Сок из окутанного вязью заклинания кувшина был едва теплым, но в комнате было тепло. Рейта Анктар недолго молча рассматривала замолчавшего менталиста, ощущая аккуратное прикосновение к собственному разуму. Старший Дженталь перебирал чужие воспоминания очень осторожно, но словно бездумно, не до конца понимая, что же ищет. Наконец, наткнулся на образ Безымянной. Посмотрел на женщину напротив. Вспомнил собственную теперь уже официально невесту. Хмыкнул. Какая сильная кровь у женщин в этом роду!
— Я пойду, пожалуй, — Менху чувствовал себя неуютно в повисшей тишине, так что поспешил найти предлог и выскользнуть из помещения.
— Итак, ты хотел что-то спросить, — мягко улыбнулась Антару Рейта, когда они остались одни.
— Да, — протянул тот, рассматривая поверхность стола. — Я вроде бы нашел для себя объяснение, но…
— Но ты в нем не уверен.
— Это нормально, что я не ревную Альхэ? Что меня не душит эта наша всеобщая жажда обладания? Я знаю, что они с Мактаром не просто о религии говорят и на облака, томно вздыхая, смотрят, я вижу, как он ее воспринимает, видел, как у Альхэ ее внутренняя химера на него отреагировала, но…