Премьера убийства
Шрифт:
— Я сам терпеть не могу переигровки во время последних репетиций, Бен, но не мог бы ты, дружище, все же сыграть так, как мы договаривались в последний раз?
Последовало долгое молчание, а потом Мартина услышала хихиканье Беннингтона… Это было очень странным. Наконец Беннингтон рассмеялся в голос и сказал:
— Конечно, конечно, но всегда бывает так жаль, когда не можешь сделать по-своему… Я хотел сделать этого парня все-таки похожим на человека, а вы с Джоном настаиваете, что он сущее чудовище, какое-то исчадие
Пул пробормотал:
— Ну, если ты еще держишься на ногах, то мы попробуем продолжить… — И заговорил уже голосом своего персонажа: — И если бы ты знал, чего ты хочешь, если бы у тебя была какая-нибудь цель, пусть даже ложная, то я смог бы понять, зачем ты говоришь все это и зачем живешь так, как ты живешь…
Мартина услышала, как мисс Гамильтон сдержала то ли стон, то ли всхлип… Но в следующее мгновение актриса уже снова владела собой и, стремительно отдернув занавес, проскользнула на сцену. Был ее выход.
Благодаря Джейко, который указал ей укромное местечко, Мартина смогла увидеть из-за кулис почти весь остаток второго акта. Вероятно, Джейко решил, что девушке необходимо самой ознакомиться с пьесой. Он прислал ей длинную записку со множеством подсказок насчет вкусов мисс Гамильтон, времени ее выходов на сцену и переодеваний, удобных мест за кулисами, откуда можно наблюдать за действием…
После первого переодевания мисс Гамильтон и сама сказала Мартине с доброй улыбкой:
— Милая, не обязательно торчать в этой комнатенке все время, достаточно оказаться тут в нужный момент…
Так что теперь Мартина стояла в уголке и смотрела сцену с участием Адама Пула и Гаи Гейнсфорд. Замысел автора был очевиден. В молоденькой девочке проглядывался утерянный остальными членами семейства дух — дух, который бурлил и в персонаже Пула. Девушка словно была его тенью, зародышевой формой его характера… Но на протяжении всей пьесы зрителям давали понять, что она думает и поступает по-иному, и лишь в самом конце должна была прозвучать ключевая фраза: «Ты же видишь перед собой самого себя! И тебе не удастся никуда сбежать от себя…»
Но Гая Гейнсфорд опять не вытягивала роль. Она совсем не походила на Адама Пула — но это еще полбеды. Двигалась она с грациозностью бегемота, но в то же время постоянно демонстрировала глупое кокетство. Мартину снедал огонь ревности. Это были муки профессионала, который наблюдает за действиями профана…
Мартина не заметила, как к ней подошел Беннингтон, и, когда он тронул ее за плечо, девушка вскрикнула от неожиданности и отшатнулась.
— Итак, вы решили, что можете сыграть это сами, — мягко, но зловеще констатировал Кларк Беннингтон.
У Мартины замерло сердце.
— Я… извините, мисс Гамильтон, наверное, ищет меня… — пробормотала она, пытаясь скрыться.
Но Беннингтон встал в дверном проеме, усмехаясь.
— Нет
Девушка стояла вплотную к нему, чувствуя густой запах грима и алкоголя… Беннингтон вдруг показался ей опасным.
— Я так зол, — продолжал Бен, — так ужасно зол, что боюсь, вы сочтете меня вообще довольно злобным субъектом. Это не так! Однако будьте любезны сказать мне, кто вы такая на самом деле!
— Вы знаете, кто я, — пролепетала Мартина. — Я же костюмерша… Пропустите меня, пожалуйста…
— Ну и кто же вы? Костюмерша моей супруги, да? И всего-то делов?
Он крепко взял Мартину за подбородок и поднял ее лицо к свету. Сзади подошел Пул. Мартина обреченно подумала: «Ну вот, снова я попадаю в дурацкую ситуацию при мистере Пуле…» Беннингтон вдруг почувствовал, что щека девушки стала мокрой. Он отпустил ее…
— Итак, костюмерша моей супруги… — повторил он, слегка пошатываясь. — Только мне непонятно, отчего это любовник моей драгоценной супруги так взволновался… А ведь вы на него похожи, как…
Но тут на его руку легла ладонь мистера Пула. Пул жестко отстранил Беннингтона и выпустил Мартину со словами: «Идите по своим делам, милочка» Девушка поспешила прочь, в свою гримерную, и краем уха услышала слова, сказанные вполголоса:
— Ты становишься омерзительным, Бен, когда выпьешь, впрочем, и в трезвом состоянии ты уже ни черта не понимаешь… Ладно, поговорим после репетиции….
В гримерной Мартина без сил опустилась на стул. Через минутку в дверь заглянул Адам Пул.
— Ну как? Все в порядке? — поинтересовался он.
— Да, спасибо, нормально… — ответила Мартина и, волнуясь, добавила: — Простите, что причинила вам неприятности, сэр…
— Не говорите глупостей, барышня, — промолвил Пул, довольно мрачно, после чего скрылся за дверью.
Мисс Гамильтон пришла переодеваться к третьему акту в страшном смятении.
Репетиция закончилась почти в полночь, в крайне напряженной атмосфере. Поскольку Мартине все еще ничего не платили и даже ничего не обещали, она приняла решение снова остаться ночевать в театре. Человек быстро привыкает ко всему хорошему, и если в первый раз ночлег в теплой и просторной «оранжерее» после всех ее долгих хождений показался Мартине верхом блаженства, то теперь ей хотелось лечь в удобную чистую постель и принять теплую ванну на ночь…
Постепенно актеры стали расходиться по домам. Их удаляющиеся голоса слышались по аллеям сада и дальше, на улице. С некоторым страхом Мартина заметила, как Фред Баджер появился из своей комнатушки и стал наблюдать за ней… В панике она поспешно направилась в гримерную мисс Гамильтон, где все уже было прибрано и готово на завтра. «Еще минута, — думала девушка, — и я буду в безопасности. Лучше даже запереться. Иначе мне не будет покоя всю ночь… А если я запрусь в гримерной, Баджер решит, что я ушла в отель, и отстанет от меня до утра».