Прелести
Шрифт:
— Да с чего ты взял? Игроки сами подобную цепочку выстроили. Один из первых претендентов в своё время смалодушничал, за ним все остальные фатализмом заразились. У тебя же перед глазами примеры Сака и Мережко. Причём один из них уже давно здесь, а другой ещё на подходе.
— Ходят слухи, что Влад не на подходе, а уже тоже в Приюте Бессмертия побывал. И тоже после неудачной попытки покончить с собой.
Александр удивлённо приподнял брови и несколько секунд переваривал услышанное.
— У кого-то язык через чур длинный. Кто это тебе, интересно, информацию слил?
— Значит правда?
— Не факт,
— Мозги промыть успели?
— Не понял?
— Да всё ты понял. Я ведь общался недавно с Владом… Мне вот что непонятно, если вы пытаетесь насильно людей в «Рай» затащить, выстраиваете для этого схемы хитроумные, чем же тогда от Тауроса и его пришельцев отличаетесь? Они тоже на различные ухищрения пускаются, лишь бы вывести бестолковых хомо-сапиенс на «новый этап развития». Тем более «тауросовые» утверждают, что не «приютчане», а именно они вытянули Мережко с того света и наставили на «путь истинный».
— Мы отличаемся от твоих «тауросовых» тем, что не врём. А ты можешь верить кому угодно и во что угодно. Мережко действительно побывал в Приюте Бессмертия. Я его здесь ждал, но ждал живого. Что он там себе навыдумывал, не знаю, но боролся за его жизнь до последнего. Потом забрал в Приют, где Владислав прошёл курс реабилитации. Он тоже по холмам бродил в одиночестве, как и ты. Если сейчас надумает вернуться в город, всегда приму и обогрею.
— Если ты с ним общался и всё объяснил, почему он «тауросовых» своими спасителями называет? И где он мог общаться с душами ранее умерших людей? По твоему утверждению, здесь место живых, а не мёртвых. С кем тогда Влад «на том свете» встречался? Или он другие «города» посещал, с подачи «тауросовых»?
— Это он тебе сам рассказал?
— Нет, — я постарался припомнить всё, о чём рассказывал Мережко, — не он, другие.
— А ты на крючок с дезинформацией попался.
— Может быть, а может и нет. В диалоге ещё один персонаж задействован, Борис, которому «тауросовые» тоже различные «города» показывали, где, якобы, после смерти его душа сможет успокоиться. По Приюту Бессмертия, случайно, ему экскурсию не проводили?
— Кстати, насчёт Бориса. Как раз в тему. Он тоже звено одной с вами цепочки. Где и ты и Владислав обозначены. Однако до сих пор в склонности к самоубийству замечен не был. Пожилой уже и знаком с Мережко не один десяток лет.
— Ага, только сам утверждает, что знает Влада не более трёх. Кому верить? Так показывали «тауросовые» ему город твой?
— Нет. Им в Приют путь закрыт. Сам знаешь, возле границы толкутся. Если бы захотел, Борис и без помощи твоих пришельцев до города добрался бы.
— Тем не менее, с пришельцами этими дружит и сотрудничает. Совместно с Мережко.
— Почему нет? Лучше воевать? Ты уже довоевался.
— Я просто не хочу, чтобы разная хрень указывала мне, как жить и что делать. Это не война, а внутренний протест.
— Ага, перерастающий во внешнюю агрессию. Если бы Сак тебя не спас, да сюда не вытащил, протестовал бы сейчас…
— Где, кстати?
— Лучше тебе это место не знать, поверь уж.
— Данцевич с Измайловым сейчас там?
— Нет, не там.
— А Ирина?
—
— Притом, что она могла жить. Пусть не зрячая. Слепые тоже бывают счастливыми. Если бы не твои фокусы, летального исхода можно было избежать.
— Ты во всеуслышание взял ответственность на себя.
— Так я всерьёз не воспринимал все эти пассы руками. Это я сейчас бы тебя нахрен послал, а тогда дураком полным выглядел. Ты шапку пытаешься на терпилу надеть, которая не по Сеньке изначально. И ответственность перекладываешь. Для тебя твои абстрактные схемы важнее, чем судьбы и жизни людей, в этих схемах барахтающихся. Только ответственность, если есть в мире справедливость, тебе разделить придётся и за Измайлова, и за Дановича, и за Лолиту, и за Ирину, и за всех остальных. И ты этого не можешь не знать! — я уже несколько минут стоял на ногах, тяжело дышал и высказывал всё, что накипело. — Не знаю, кто ты и откуда, но, думаю, в конечном итоге, наказания оба не избежим. И никакой Приют Бессмертия от возмездия не убережёт.
— Да сядь ты, не ори, — спокойным тоном произнёс Александр, сразу загубив на корню весь мой ораторский темперамент. — Ты думаешь, мне девочку не жалко? Я реально желал ей помочь, и хотел, чтобы ты в её исцелении поучаствовал. Но я тоже не всемогущий, и не могу знать, что произойдёт в дальнейшем. Благими намерениями… Если бы она сейчас жила-поживала, зрячая, счастливая и замужняя, ты бы совсем другую песню пел. О том, как всё прекрасно и замечательно получилось. И не посыпай голову пеплом, не факт, что летальный исход — результат нашего с тобой лечения. Не бери на себя чужие грехи, если на сто процентов неуверен в своей вине. И Лолиту не ты в машину к Измайлову посадил. И не ты его с моста в этой машине столкнул. И Данцевича в форточку не выпихивал. Мережко таблетками давился, когда ещё о тебе слыхом не слыхивал. Тоже мы виноваты? Я так вообще его к жизни вернул. Если человек к чему-то предрасположен, поменять его судьбу не в нашей власти. Так что не строй из себя супермена, а из меня гиперзлодея не лепи. И сядь, наконец. Наслаждайся тишиной, Андрюха. Тишина — то немногое положительное из всего, что имеем в нашей замкнутой жизни. К тому же — задаром.
— Ага, тишина. Задаром… А я всё думал, когда эту фразу от тебя повторно услышу… Впрочем, принять твои объяснения, очень удобная позиция, — прошептал под нос и уселся на прежнее место. — По крайней мере, вполне глянцевые аргументы для задабривания собственной совести.
Вот и весь разговор. Другое что-то предполагал услышать, кроме стандартного набора оправданий для мухи попавшей в паутину и пригласившую в эту самую паутину знакомых букашек: «Подлетайте, гости дорогие, здесь такой замечательный блестящий гамак, вместе покачаемся». Или раскаяния паука хотел лицезреть?
— То есть ты хочешь, чтобы я остался? — спросил совсем уже меланхолично.
— Ну, я бы, конечно, хотел, однако, выбирать тебе.
— Сэйшен, по случаю прибытия Луиша, состоится? — спустил лифт совсем на другой этаж.
— Нет. Не каждый же день концерты организовывать.
— Это хорошо. А-то мне необходимо некоторое время одному побыть, с мыслями собраться.
— Ел сегодня, что-нибудь?
— Пока нет.
— Пойдём в город, покажу, где продукты взять или горячего перекусить.