Прелесть
Шрифт:
На рисунке появились новые линии, смешные значки в точках их пересечения и кресты там, где боевые порядки были прорваны. Когда пятнашник закончил, земной флот оказался разбит, разделен на три части и обращен в паническое бегство.
– Это, – узнал генерал, ощущая, как в горле клокочет гнев, – столкновение в секторе семнадцать. В тот день мы потеряли половину нашей Пятой эскадры.
– Маленькая ошибка, – объявил пятнашник, сделав при этом странный жест, словно просил прощения. Потом вырвал из блокнота новый листок, расстелил его на полу и принялся рисовать
– Внимайте, – пригласил он.
Пятнашник вновь обозначил линии защиты и атаки, но слегка видоизменил их. Боевые порядки землян как бы повернулись вокруг оси, разъединились и превратились в две параллельные полосы, охватившие нападающих пятнашников с флангов. Еще поворот оси – и строй пятнашников дрогнул и рассеялся в пространстве.
Художник отложил карандаш.
– Маленький пустяк, – сообщил он генералу и капитану. – Вы проявили хорошо. Сделали одну чуточную ошибку.
Генерал опять наполнил стаканы, призывая на помощь все свое самообладание.
«Куда же они клонят? – подумал он. – Ну зачем они тянут и не выкладывают все напрямик?»
– Так лучше, – вымолвил один из пятнашников, поднимая свой стакан в знак того, что подразумевает пойло.
– Еще? – осведомился пятнашник-стратег, вновь берясь за карандаш.
– Прошу, – ответил генерал, скрипя зубами.
Прошагав к входному пологу, он выглянул из палатки. Орудийные расчеты были на своих местах. Струйки дыма курились под жерлами стартовых двигателей; возникни необходимость – и корабль взмоет вверх в одно мгновение. В лагере царила напряженная тишина.
Генерал вернулся к столу и продолжал следить за тем, как пятнашник с веселой миной читает лекцию о способах выиграть бой. Лист за листом покрывались схемами, и время от времени стратег проявлял великодушие – показывал, отчего пятнашники проиграли стычку, когда могли бы выиграть, чуть изменив тактику.
– Интересно! – провозглашал он с воодушевлением.
– Действительно интересно, – согласился генерал. – Только один вопрос.
– Спрашивайте, – разрешил пятнашник.
– Допустим, опять война. Почему вы уверены, что мы не используем все эти знания против вас?
– Но прекрасно! – воскликнул пятнашник восторженно. – Мы того и хотим!
– Вы воюете хорошо, – вмешался другой пятнашник. – Однако немножко грубо. В следующий раз научитесь лучше.
– Грубо? – взъярился генерал.
– Слишком резко, сэр. Нет надобности бить по кораблям трах-тарарах…
Снаружи грохнул залп, потом еще и еще, а потом грохот орудий утонул в басовитом, потрясающем скалы реве множества корабельных двигателей.
Генерал в один прыжок очутился у входа и протаранил его насквозь, не удосужившись отогнуть полог. Фуражка слетела у него с головы, и он покачнулся, едва не потеряв равновесия. А задрав голову, увидел, как они приближаются, эскадра за эскадрой, расцвечивая тьму вспышками выхлопов.
– Прекратить огонь! – заорал он. – Безмозглые тупицы, прекратите огонь!
Но кричать не было нужды – пушки умолкли сами по себе.
Корабли приближались к лагерю в безукоризненном походном
Генерал замер как вкопанный, ветер ерошил его серо-стальные волосы, и в горле сжимался непрошеный комок – гордость за своих и благодарность к чужим.
Кто-то тронул его за локоть.
– Пленные, – объявил пятнашник. – Я же говорил вам так и так.
Генерал попытался ответить, но слова отказывались повиноваться. Он проглотил комок и предпринял новую попытку.
– Мы ничегошеньки не понимали, – сказал он.
– У вас не было наших берушек, – сказал пятнашник. – Потому вы и воевали столь грубо.
– Мы не виноваты, – ответил генерал. – Мы же не знали. Мы никогда еще не воевали таким манером.
– Мы дадим вам берушки, – заявил пятнашник. – В следующий раз мы с вами сыграем как надо. Будут берушки, у вас получится лучше. Нам легче дать, чем терять.
«Неудивительно, – подумал генерал, – что они и слыхом не слыхивали про перемирия. Неудивительно, что были повержены в недоумение предложением о переговорах и обмене пленными. Какие в самом деле переговоры нужны обычно для того, чтобы вам вернули фигуры и пешки, завоеванные в игре?
И неудивительно, что у других инопланетян идея коллективно обрушиться на пятнашников вызвала лишь скорбь и неприязнь…»
– Они вели себя неспортивно, – сказал генерал вслух. – Могли бы предупредить нас. А может, они привыкли к правилам игры с незапамятных времен…
Теперь он понял, почему пятнашники выбрали именно эту планету. На ней хватало места для посадки всем кораблям.
Он стоял и смотрел, как эскадры опускаются на скальный грунт в клубах розового пламени. Попытался пересчитать их, но сбился; хотя он и без счета знал, что Земле вернули все утраченные корабли, все до единого.
– Мы дадим вам берушки, – продолжал пятнашник. – Научим, как обращаться. Управлять просто. Никаких увечий ни людям, ни кораблям.
«А ведь это, – сказал себе генерал, – нечто большее, чем глупая игра. Да и глупая ли, если вдуматься в ее исторические и культурные корни, в философские воззрения, которые сплелись в ней?..» Одно можно утверждать с уверенностью: это много лучше, чем вести настоящие войны.
Впрочем, с берушками всем войнам придет конец. Те мелкие войны, что еще оставались, будут прекращены раз и навсегда. Отныне нет нужды одолевать врага в бою – зачем, если любого врага можно просто забрать? И нет нужды годами терпеть партизанские вылазки на вновь осваиваемых планетах: аборигенов можно забрать и поместить в культурные резервации, а опасную фауну переправить в зоосады.
– Будем еще воевать? – спросил пятнашник с беспокойством.
– Разумеется! – воскликнул генерал. – В любое время, как только пожелаете. А что, мы и вправду такой хороший противник, как вы сказали?