Прелесть
Шрифт:
Когда вечером Наполеон принес ужин, он присел на корточки рядом со стулом Шеридана, аккуратно подобрав на колени белоснежный фартук.
— Положение скверное, так? — спросил он.
— Да, пожалуй.
— А что мы будем делать, Стив, если совсем ничего не продадим, если не выручим ни единого подара?
— Наппи, — вздохнул Шеридан. — Я так стараюсь не думать об этом!
Но теперь он представил себе реакцию Торгового центра, если он вернется назад со всем миллиардным грузом. И даже еще более ярко он вообразил,
Как ни крутись, a груз продать необходимо! А не то его карьере придет конец.
Да что его карьера! Речь идет обо всем человечестве!
Транквилизатор, получаемый из подаров, был действительно необходим, и срочно! Поиски такого средства начались века и века тому назад, и потребность в нем доказывалась тем фактом, что на протяжении этих веков поиски не прерывались никогда. Человеку что-то подобное было абсолютно необходимо, и необходимость эта возникла, едва он стал не просто животным.
И тут, на этой самой планете, имелось вещество, которое удовлетворило бы эту страшную потребность. Но доступ к нему перекрывало упрямство тупого, грязного, отсталого народца.
— Если бы только эта планета была нашей! — сказал он больше себе, чем Наполеону. — Если бы мы могли захватить ее, то получили бы столько подаров, сколько нужно. Мы превратили бы ее в одно огромное поле и выращивали бы подаров столько, сколько туземцам и не снилось!
— Но ведь мы не можем, — заметил Наполеон. — Это противозаконно.
— Да, Наппи, ты прав. Очень и очень противозаконно. Ведь гарсониане обладали разумом, пусть и не слишком большим, но отвечающим определению, данному в законе.
А против разумных существ нельзя пустить в ход ничего, даже отдаленно попахивающего насилием. Даже купить или арендовать их земли было нельзя — согласно закону, такая покупка рассматривалась бы как лишение их одного из прав, неотъемлемо принадлежащих любым инопланетным разумным существам.
Можно сотрудничать с ними, учить их — не только можно, но и похвально. Но гарсониане не желали ничему обучаться. Разрешалось наладить с ними обмен, но скрупулезно честный! А они отказывались от обмена!
— Не знаю, что нам делать, — сказал Шеридан. — Как нам найти выход?
— У меня есть идея. Если бы мы приобщили туземцев к тонкостям игры в кости, то могли бы все-таки чего-нибудь добиться. Мы, роботы, как вам известно, в ней преуспели.
Шеридан поперхнулся кофе и осторожно поставил чашку на стол.
— При обычных обстоятельствах, — ответил он Наполеону, — я не одобрил бы такой тактики. Но в подобном положении… Почему бы тебе не сговориться с кем-нибудь из ребят и не попробовать?
— С радостью, Стив.
— И… э… Наппи.
— Что, Стив?
— Ты, конечно, подберешь самых умелых игроков?
— А как же, — ответил Наполеон, выпрямляясь и разглаживая фартук.
Исус
Оно имело исключительный успех. Туземцы катались по земле, прижимали руки к животу от хохота. Они стонали, охали, утирали слезы. Хлопали друг друга по спине, упиваясь шутками. Ничего подобного они в жизни не видели. На Гарсоне-IV не было ничего, хотя бы отдаленно сравнимого.
И пока они пребывали в эйфории, в точный психологический момент, когда они должны были забыть упрямство и враждебность, Исус предложил им купить товары по дешевке.
Смех оборвался. Веселость исчезла. Зрители просто стояли и молча смотрели на него.
Труппа собрала реквизит и уныло отправилась восвояси.
Шеридан сидел в палатке, мрачно размышляя о будущем. В лагере царила могильная тишина. Ни болтовни, ни пения, ни взрывов смеха. Ни даже шагов.
— Шесть недель, — с тоской сказал Шеридан Езекии — Шесть недель, и ничего не продано. Мы сделали все, что могли, — и ничегошеньки! — Он стукнул кулаком по столу. — Если бы мы добрались до причины! Они заглядываются на наши товары — и отказываются покупать. Что за этим кроется, Езекия? Попытайся отгадать.
— Бесполезно, сэр. — Езекия покачал головой. — Я в полном тупике. Как и все мы.
— В Центре из меня фарш сделают, — объявил Шеридан. — Распнут на стене в жуткое назидание на десять тысяч лет вперед! Бесспорно, и прежде случались неудачи. Но чтоб такая!
— Конечно, не мне это предлагать, сэр, — сказал Езекия, — но мы могли бы смыться. Вот и выход. Ребята согласятся. Теоретически они преданы Центру, но если копнуть, преданы они вам. Мы могли бы забрать груз для начала, и у нас будет такая фора…
— Нет! — твердо сказал Шеридан. — Попытаемся еще и, может быть, найдем выход из положения. Ну а не найдем, буду держать ответ как положено. — Он почесал подбородок. — И ведь команде Наппи, возможно, улыбнется удача. Бред, конечно, но случались вещи и постраннее.
Наполеон и его приятели вернулись в угнетенном настроении.
— Они нас раздели, — сообщил повар Шеридану потрясенным голосом. — У них это просто в природе. Но когда мы хотели расплатиться, они от всего отказались.
— Попробуем собрать их и поговорить по душам, — сказал Шеридан. — Хотя вряд ли будет толк. Как по-твоему, Наполеон, если бы мы им прямо рассказали, в каком мы жутком положении, они бы не пошли нам навстречу?
— Не думаю, — сказал Наполеон.
— Будь у них правительство, — заметил Эбенезер, один из игроков Наполеона, — может, что-нибудь и получилось бы. Вы бы говорили с представителем всего населения. А так придется беседовать в каждой деревне. Тут никакого времени не хватит!