Прелат
Шрифт:
Его молодой бургундский жеребец, белый, словно свежий только что выпавший зимний снег, был изрядно нагружен. Седельная сумка, доверху нагруженная подъёмными, выписанными самим министром финансов де Бризе по милостивому пожеланию короля, в размере десяти тысяч су серебром, мелодично позвякивала.
Вскоре дон Рене Альварес достиг верхнего течения реки Од, на горизонте показалось поместье Ренн-де-Шато и холм Ле-Безу с возвышающейся сторожевой башней.
Некогда, в лучшие времена, в Ле-Безу располагался гарнизон тамплиеров, охранявших путь из Лангедока в королевство Арагон, идущий через Пиренеи на Сантьяго-де-Капостеллу, куда беспрестанно следовали паломники, дабы приложиться устами к гробнице Святого апостола
И вот на расстоянии примерно четверти лье дон Рене Альварес увидел очертания замка Бланшефор: он походил на орлиное гнездо, прилепившееся к горам. По мере приближения идальго увидел полуразрушенные сторожевые башни, прогнившие от времени ворота и мост, переброшенный через горную расщелину, словом, его теперешнее родовое гнездо нуждалось в серьёзном восстановлении.
Дон Рене Альварес внимательно осмотрел подъёмный мост, пожалуй, на него не ступала нога человека лет сто. Он огляделся: некогда Бланшефор выглядел величественно, но теперь… Увы!
Впереди, за горным перевалом, простиралась Испания. Она многообещающе манила и будоражила воображение Рене Альвареса. Идальго слегка пришпорил жеребца, направившись по узкой горной дороге, здраво рассудив, что его новое имя – Рене Альварес ди Калаорра де Бланшефор [72] – непременно произведёт должное впечатление по ту сторону Пиренеев.
Книга 2
Сердце бога
Пролог
72
Дон Рене Альварес имел титул идальго. Так в средневековой Испании именовали баронов. Как правило, их родовые имена были очень сложны, так как присоединяли названия владений, а так же фамилии родителей и предков.
1245 год от Рождества Христова, окрестности озера Маракайбо [73]
Вот уже второй день Чёрный Лис пробирался сквозь джунгли. Его израненные кровоточащие ноги уже не чувствовали усталости; руки же – с сорванными ногтями, оттого, что приходилось побираться через заросли и поваленные деревья, взбираться, словно дикое животное, на каменистые холмы, – постоянно ныли от боли.
Постепенно он терял силы, всё более удаляясь от злополучного города, в глубине души он надеялся, что его преследователям приходится также тяжело, как и ему, или – или хотя бы почти также…
73
Территория современной Венесуэлы.
Силы оставляли Чёрного Лиса, наконец, он не выдержал – ноги подкосились и он упал на землю. Его обдало сыростью, исходящей от земли, ведь только недавно закончился сезон дождей; испарения поднимались от земли молочным туманом, особенно это было заметно по утрам…
Чёрный лис, словно животное лизал траву, для того чтобы хоть как-то утолить жажду. Его губы пересохли от быстрого бега, казалось, что язык стал огромным и шершавым, как тёрка для овощей…
Немного утолив жажду, Чёрный Лис замер: неожиданно перед глазами пронеслась вся его недолгая жизнь.
Вот он видел себя маленьким мальчиком. Его отец, советник вождя Мацетулы, пользовался уважением в многонаселённом Аусталькале. Сам же Чёрный Лис, его сестры и мать ни в чём не нуждались, живя в просторном, уютном доме. По понятиям тольтеков [74] они были богаты и даже очень… Но…
Вождь Мацетула не мог произвести на свет наследника – его жёны, а их было четыре, рожали только девочек. Шло время, тольтеки постепенно начинали
74
Тольтеки – племена, которые входили в состав государства Ацтеков.
Мацетула – уже в зрелом возрасте, недавно он встретил свою пятидесятую весну – но не смотря на это, решил взять пятую молодую жену. К всеобщему удивлению тольтеков она родила в положенный срок мальчика.
Вождь тотчас истолковал это, как дар небес, и без тени сомнения принёс своих старших четырёх жён в жертву Богу Солнца. Младенец прожил всего лишь год и неожиданно умер. Симптомы болезни были весьма странными, затем молодая жена Мацетулы, не пережив горя, также отправилась к своим праотцам в Миктлантекутли [75] .
75
Загробный мир.
Мацетула был сломлен, оставшись без наследника, раздавленный жизненными обстоятельствами, он лишился разума. Власть по законам Аусталькале перешла к Верховному жрицу Солнца.
Первое время по его приказу приносились многочисленные жертвы, состоявшие в основном из пленных, захваченных на соседних территориях теочичимеков [76] . Жрец Солнца приказал изготовить ритуальную чёрную маску, символизирующую Мишкоатля, вождя пленённых теочичимеков, для того чтобы у него «на глазах» убивать его же соплеменников. Перед ритуальной маской убивали мужчин и женщин. Причём женщину ударяли головой четыре раза о камень, затем голову отрубали и бросали в специальную жертвенную корзину; мужчинам же рассекали жертвенным ножом грудь и вынимали сердце. В такие моменты толпы тольтеков, собравшиеся перед Храмом Солнца, ликовали.
76
Племена индейцев, также входили в состав государства Ацтеков.
Чёрный Лис вспоминал, как он с восторгом наблюдал за действом жрецов: как они отрезают голову жертве, как рассекают грудь и извлекают ещё бьющееся сердце. В такие моменты юноше казалось, что тольтеки – самое могущественное племя, и нет такой силы, которая бы смогла погубить Аусталькаль.
Но Чёрный Лис ошибался: погибель таилась в самих же тольтеках.
С каждым днём Верховного жреца обуревала всё большая жажда крови. Вскоре все соседние племена, как теочичимеков, так и шочимилько были истреблены, большая часть их мужчин и женщин принесены в жертву Нануацину [77] , Богу Солнца.
77
Нануацин – Бог Солнца, один из главных в пантеоне ацтекских богов.
И вот, когда людские ресурсы соседних племён были окончательно исчерпаны, Верховный жрец обратил свой божественный взор на жителей Аусталькаля.
Сначала он приказал схватить всех недовольных его правлением. Отец Чёрного Лиса порой неосторожно высказывался по поводу жреца, и его как, впрочем, и многих других бывших советников вождя, обвинили в служении культу Шипе-Тотека, Бога Ночи, что считалось у тольтеков весьма недостойным занятием.
Бывших советников казнили перед Храмом Солнца в присутствии их же семей. Жёны молили о пощаде, дети плакали, но Верховный жрец был не умалим. Чужая боль, горе вдов и сирот доставляла ему несказанное удовлетворение. Он восседал на своём троне, украшенном черепами теочичимеков и шочимилько, и взирал на рыдающую толпу через узкие глазные прорези ритуальной мазки, скрывающей его лицо.