Прелат
Шрифт:
Альварес пришпорил лошадь, бросившись в погоню, прекрасно понимая, что графиня специально заманивает его в ловушку, поэтому был настороже, готовый к любым неожиданностям.
Неожиданно Альварес потерял графиню из виду. Он на мгновенье растерялся, натянул поводья и остановил лошадь. До его слуха донеслись отголоски охоты: лай собак, возбуждённые крики придворных, зов охотничьего горна. Альварес огляделся: ничего, что выдавало бы присутствие графини. На всякий случай он обнажил меч, слегка пришпорил лошадь, та неспешной
Неожиданно впереди он увидел Элеонору, она стояла среди деревьев, даже не собираясь уходить от преследователя, её лошади не было видно.
Графиня что-то шептала, выставив вперёд руки, Альварес быстро спешился и бросился к ней, сжимая в одной руке меч, в другой – серебряный крест-кинжал. Неожиданно незримая сила откинула его назад, он, словно получил удар в грудь и, задыхаясь, осел; но, быстро придя в чувство, сосредоточившись на предстоящей миссии, решительно двинулся вперёд.
Элеонора издала чудовищный рык, у Альвареса всё похолодело внутри, он почувствовал, что сердце «упало» вниз живота.
– Иди ко мне, сын мой! – призвала графиня. – Неужели ты собираешься убить свою мать, наконец, обретшую земное тело, достойное её былой красоты?
– Ты – не моя мать, а – исчадие Ада! – воскликнул Альварес и взмахнул мечом, пытаясь поразить Элеонору.
– О! Дон Альварес, или как вас ранее звали: Рене де Шаперон! Меня нельзя просто так убить!
Графиня подняла руки, и неведомая сила вновь отбросила идальго назад. Он закашлялся: грудь раздирала страшная боль, дышать становилось всё тяжелее. Альварес понял: как был наивен, надеясь справиться в одиночку с этим порождением тьмы!
И в тот момент, когда уже все надежды Альвареса рухнули, страшный, душераздирающий крик графини огласил лес. Она покачнулась и осела, схватившись за правое плечо. Позади неё стоял Хуан, держащий в левой здоровой руке небольшой кинжал, с которого струилась кровь.
– Помогите! На помощь! – кричала Элеонора. – Стража! Меня хотят убить!
Но, увы, никто не услышал её криков, кроме Альвареса и Хуана. Графиня осела на колени.
– Опомнись, сын мой: что ты делаешь! Ты убиваешь меня, Элеонору де Олорон, фаворитку короля! Я могу стать королевой, и тогда мы будем править вместе! Что ты хотел бы получить: Бретань, Нормандию, Лангедок, Прованс, Бургундию? Или нет… Сразу всё! – демоница решила изменить тактику.
– Мне ничего не надо! Я хочу вернуть тебя туда, откуда явилась твоя неуспокоенная душа! Оставь тело графини!
– Никогда!!! – Элеонора неожиданно встала, Хуан резко отлетел и ударился головой о дерево, по счастливой случайности его спас барбют, и он, оглушённый падением и ударом, потерял сознание.
Альварес поднял меч, – печать Габорима светилась всё сильнее и сильнее, – и бросился на графиню. В тот же миг земля под ногами разверзлась: его обдало жаром, перед ним возвышался Арастот.
Из последних сил Альварес
– Убей его! – приказала графиня демону.
– Увы, госпожа! У него – меч Габорима…
– И что же?! Убей его! Или забери его душу! Ты обещал служить мне! – воскликнула демоница так, что последние осенние листья упали с деревьев.
Альварес не успел ни помолиться перед смертью, ни сообразить: что же произойдёт в следующий момент? Он обхватил обеими руками пламенеющий клинок, там, где светилась печать Габорима, ладони обожгло, затем некая мощная неведомая сила разлилась по всему телу.
– Хочешь битвы! – закричал Альварес, обращаясь к Арастоту. – Ты её получишь!
Арастот рассмеялся: деревья содрогнулись и закачались.
– Я не могу сражаться с тобой!
– Тогда забери душу Изабеллы де Монтей!
– И этого я тоже не могу сделать! Она – моя госпожа, я поклялся служить ей вечность.
«Что за демоны пошли! – это мне могу, то не могу…» – пронеслось в голове Альвареса.
– Габорим!!! – взревел дон Альварес, даже не надеясь на его появление. – Помоги мне!!!
Бастард Сворд завибрировал в руках Альвареса и едва не выпал. Из разверзшейся бездны появилась сначала голова змеи, она осмотрелась; затем – чёрная кошачья, и, наконец, – человеческая.
– Кто призывал герцога Тьмы? – прошипело змеиное начало демона, обдавая страшным смрадом всё живое и, высовывая длинный язык, раздвоенный на самом кончике.
– Я!!! – уверенно ответил Альварес.
– Я помню этот меч, скреплённый моей личной печатью, – сказала человеческая голова демона, весьма приятной наружности. – Что ты желаешь смертный?
– Забери с собой душу маркизы де Монтей!
В этот момент демоница начала слабеть, она упала: видимо действие браслета ослабевало…
– Думаю, моя помощь тебе уже не понадобиться… – констатировал Габорим.
От тела Элеоноры отделилась прозрачная оболочка маркизы де Монтей. Она подошла к Арастоту, села ему на загривок и… они растворились в бездне.
Альварес не верил своим глазам: вероятно Хуан ранил графиню серебряным клинком! И откуда только его взял?! Несомненно, это всё предусмотрительный профессор… Или может, сыграла роль украденная золотая унция, нарушившая баланс между душой и телом?
– Меч! – прошипела змеиная голова демона. – Ты призвал меня, желая помощи! Я выполнил свою часть договора, и теперь пламенеющий клинок возвратится туда, где и был когда-то выкован.
Змея приблизилась к Альваресу, по его телу пробежали мурашки, зелёные бездонные глаза чудовища, казалось, проникали прямо в душу. Она открыла огромную пасть, исторгая страшное зловоние, её огромные длинные жёлтые клыки источали яд, язык извивался. Альварес в последний раз взглянул на меч и, замирая от страха и отвращения, положил затем прямо в пасть змее.