Прекрасный дикарь
Шрифт:
Моя хватка ослабла, когда его попытки отбиться от меня ослабли, и мягкие пальцы впились в мои волосы, когда Уинтер встала рядом со мной. Взгляд Рамона нашел ее, когда он посмотрел через мое плечо, его пальцы подергивались, а конечности затекли, когда он погружался в смерть, и я был рад, что она была последним, что он видел. Мою дикарку, пославшую его в смерть и отправившую его в ад, чтобы дьявол мучил его вечно.
Глава 47
Уинтер
Все изменилось в мгновение ока. Я смотрела на своего
Я не хотела больше смотреть на Рамона, мой взгляд был сосредоточен на крови, пропитавшей свитер Николи, царапинах на его шее и щеках, но большая часть крови была не его. Порез, который я на нем оставила, был одной из самых страшных ран, но несколько швов его вылечат. Он пришел за мной, несмотря ни на что, ворвался к Аиду, как Орфей за своей женой Эвридикой, отказываясь сдаваться, даже когда казалось, что все потеряно.
Он повернулся ко мне лицом, оставив изуродованное тело моего мужа на кровати, и встал так, чтобы возвышаться надо мной. Он провел большим пальцем по моей щеке, окрасив ее в красный цвет кровью Рамона. То же самое он сделал с другой щекой, затем наклонился и ухватил меня за подбородок. Я поняла, что дрожу, от облегчения мои колени чуть не подкосились.
— Мой воин, — вздохнул он, затем двинулся, обводя меня по кругу, держа руки подальше от моей кожи, несмотря на то, как сильно я жаждала его прикосновений. Он зарычал, когда увидел покрасневшие следы от ремня на моей спине, и когда он вернулся и встал передо мной, его глаза были полны отчаяния. — Я нарушил данное тебе обещание. Я поклялся, что никто и никогда больше не причинит тебе вреда.
— Ты не можешь управлять жизнью, — вздохнула я, и он покачал головой в знак отрицания этого, потянувшись вверх, чтобы нежно взять меня за подбородок. — Всегда будут времена, когда будет больно.
— Тогда я обещаю тебе следующее, — прорычал он, подходя ближе, пока я не опьянела от его аромата крови и мужчины. — Я буду проводить каждый день, пока существует этот мир, заставляя тебя улыбаться, стонать и вздыхать от удовольствия. И когда жизнь причинит тебе боль, я буду рядом, чтобы успокоить ее, чтобы бороться с твоими демонами, чтобы последовать за тобой в адское пламя и сгореть там, чтобы ты жила, чтобы снова улыбалась. Я обещаю, что твой рассвет всегда наступит, какой бы темной ни была ночь.
Я забыла как дышать, прильнув к нему, положив руку на его мускулистую грудь и чувствуя знакомый стук его сердца под своей ладонью. Затем я немного задрала его свитер и нарисовала на его коже слова: Я люблю тебя, и его веки полузакрылись, пока он смотрел на меня, наклоняясь ко мне, медленно и осторожно.
— Я не из стекла, — прошептала я, и улыбка натянула уголки моего рта. Казалось невозможным снова улыбаться, снова быть в объятиях моего горного мужчины, с миром, открывшимся перед нами, чтобы делать с ним все, что мы захотим.
Николи обхватил меня за талию и с рычанием притянул к себе, но прежде чем я успела погрузиться в поцелуй, которого так отчаянно жаждала, дверь распахнулась, и в комнату ввалились остальные Ромеро.
— Ух
— Не знаю, думаю, это Рамон– тик, — сказал Энцо, смеясь, как гиена, глядя на моего мертвого мужа.
Я фыркнула от смеха, а Николи мрачно усмехнулся.
— Давайте, возвращаемся на берег. Все на борту либо мертвы, либо уже отправляются в загробный мир, — сказал Рокко с диким блеском в глазах.
Николи взял меня за руку, когда они отвернулись, и я вскрикнула, поняв, что он взял меня за руку, порезанную осколком стекла. Он тут же отпустил ее, посмотрел на зазубренный срез на моей ладони, выругался и направился к шкафу Рамона. Он разорвал рубашку на две части, затем перевязал мне руку, после чего схватил пиджак Рамона, в котором тот был на маскараде, и протянул мне, чтобы я его надела. Он был мне тесноват, но я была благодарна за это, когда мы вышли на улицу, и морозный воздух хлестал вокруг нас.
Палуба была мокрой от крови, и мои босые ноги несколько раз поскользнулись на ней, пока мы шли за братьями Николи к скоростному катеру, подвешенному на кране в задней части яхты. Фрэнки разобрался с управлением и спустил ее на воду, пока Энцо и Рокко вместе спускались по лестнице.
— Это нехорошо, — пробормотал Николи.
— Что нехорошо? — спросила я, когда он обхватил меня за плечи.
— Эти двое ушли вместе, — сказал он с ухмылкой.
Мы ждали, пока они вернутся, и я смотрела на кровавую бойню вокруг нас, мое сердце зажглось от того, что Ромеро сделали, чтобы добраться до меня.
— Спасибо, — сказала я Фрэнки, и он одарил меня кривой ухмылкой.
— Ты — семья, Уинтер. А Ромеро сделает все для семьи, — сказал он серьезно.
— Вперед, блядь, вперед, могучие рейнджеры! — крикнул Энцо, когда они с Рокко рванули обратно по лестнице, смеясь во все горло.
Мое сердце заколотилось, и никто из нас не стал спрашивать почему, когда Николи подтолкнул меня к краю перил, с которых к воде спускалась лестница. Я перекинула ногу и посмотрела на четырех мужчин, которые наблюдали за тем, как я спускаюсь, все они были освещены луной, их лица были скрыты тенью, так что я не могла отличить одного от другого. Они были четырьмя частями одного целого, и в этом было что-то до боли прекрасное.
Когда я преодолела несколько перекладин, они последовали за мной, и я поспешила вниз в лодку, опустившись на ее палубу.
Через мгновение ко мне присоединились все четверо, и Николи усадил меня к себе на колени на сиденье сзади, крепко прижав к груди. Он был теплым, несмотря на морозный воздух, и я прижалась к нему с самой счастливой улыбкой на лице.
Рокко завел двигатель, а Энцо стукнул себя кулаками в грудь, в предвкушении глядя на яхту.
— Увози нас, stronzo, — прорычал Фрэнки на Рокко, выглядя обеспокоенным, так как он тоже смотрел на яхту.