Прекрасное табу

Лазарева Вик

Я смотрел на неё с любовью, но тоска и боль разрывали сердце. Кивнул. Хотел её обнять, но Соня сжала мою, устремлённую к ней, руку и тихо сказала:

— Позвони, как сможешь. Держись.

Я посмотрел в зелёные глаза и проводил взглядом. Не дала обнять, почувствовать её тепло. Хоть я и понимал, что она просто не хотела меня ставить в данной ситуации в неловкое положение перед медсестрой и Владимиром, но всё же кольнула лёгкая обида. Она сейчас была нужна мне… но Катёне я нужен был больше, как и она мне тоже. Почувствовал острую потребность прижать

к себе дочурку.

Только хотел прослушать запись на телефоне жены, как ко мне снова подошла медсестра из приёмного. С ней был мужчина серьёзного вида, который сразу представился:

— Станислав Викторович? Старший лейтенант Сидоренко, Андрей Владимирович, — мужчина протянул руку. Помедлив и разглядывая его, ответил рукопожатием. — Я веду дело о ДТП с причинением тяжкого вреда здоровью.

— Кто-то ещё пострадал?

— Нет. Столкновение было с грузовиком, именно поэтому повреждения машины, в которой была ваша супруга, очень… плачевны. К сожалению, подушки безопасности с пассажирской стороны не сработали. Ей даже, можно сказать, повезло, что она жива.

— Повезло?! — вспылил я, закипая. — Вы издеваетесь?! Она без сознания и неизвестно придёт ли в себя, да и вообще выживет ли. Так сказал врач. Мы потеряли ребёнка!

— Приношу свои соболезнования и сочувствую вам, — ответил лейтенант. — Но я здесь именно поэтому. Виновник скрылся с места ДТП.

— Стойте. Столкновение было лобовым? — не понял я.

— Водитель автомобиля, в котором была ваша жена, выехал на встречную полосу и пытался уйти от столкновения, поэтому сильный удар и пришёлся на пассажирскую сторону. Она почти полностью была подмята…

— Моя жена не была за рулём? — удивился я, перебив мужчину.

— Нет.

— Удалось его установить? — не моргая, смотрел на лейтенанта.

— Да. Машина зарегистрирована на него.

— Чёрный Рендж Ровер Спорт?

— Вы его знаете?

— Лично не знаком, — отвёл взгляд в сторону, сжав челюсти.

— Понятно.

— Минуту, — вспомнил про запись на телефоне жены.

Я достал из кармана телефон и включил аудио запись. Не знаю специально её Таня сделала или случайно, но это уже не важно. Важно было то, что я услышал. Разговор был не с начала, но и так понятно было, что она разговаривала со своим любовником. Голоса и звуки были приглушёнными, словно телефон был в сумке или кармане одежды.

— Я подпишу развод и точка, — всхлипнув, сказала жена.

— Тупая сука, — зло прорычал мужчина. — Ты сделаешь так, как я тебе сказал!

— Нет! Он их отец! Лучше Стаса никто не позаботится о них! Кто?! Ты?! Ты что ли будешь их содержать, любить, оплатишь обучение? Да тебе плевать на моих детей! Тебе нужны только его деньги! Останови машину!

— Не рыпайся, идиотка!

— Останови, я сказала!

— Если ты не сделаешь это, то он меня убьёт! — в отчаянье прокричал мужской голос.

— Кто?! Кто убьёт?! — всхлипнув, спросила Таня.

— Соколовский! Я должен ему! Много должен. А ему нужна компания твоего мужа, — почти

прорычал он. — Не знаю, правда, зачем ему понадобилось помогать тебе с разводом, чтобы отсудить дочь, — еле слышно добавил мужчина. — Может месть.

— Подонок! Значит всё ложь?! Тебе не только мои дети не нужны были, но и на меня было плевать! Ты воспользовался мной! Какая же ты мразь!

Слышны были звуки борьбы, шорох, треск. Видимо, Таня пыталась его ударить.

— А-а-а! — пронзительный вскрик жены и скрип тормозов.

— Блядь!!! — мужской выкрик и ужасный металлический скрежет, звук разбивающегося стекла…

Холодный пот прошиб меня. В глазах потемнело. Значит этот ублюдок Соколовский и через жену пытался меня достать. Судами с разводом хотел вымотать, нанести удар в самое сердце, забрать самое дорогое — дочь. Я закрыл глаза, сжав кулаки до хруста в суставах. Он сказал месть? Но за что? Мы с Соколовским, кроме как главы конкурирующих компаний, в жизни не сталкивались. Неужели из-за этого можно трогать детей? Подослать к жене этого… чтобы соблазнить, довести до развода… Или он уже потом воспользовался этим альфонсом? Бред… Удар по личному — это уже не конкуренция в бизнесе, это личная месть. Но почему?

Господи, мозг готов был взорваться от предположений. Гнев клокотал внутри меня, начиная застилать разум. Хотелось размазать по стене, придушить собственными руками этого урода и труса, который убил моего ребёнка…

— Найдите этого подонка, — сквозь зубы процедил старшему лейтенанту.

После разговора со следователем в больнице мне сказали, что моё ожидание ничего не даст — Таня в искусственной коме. Раньше, чем через трое суток, которые будут решающими в её состоянии, ничего не изменится. Как только будут новости, то меня сразу информируют. Володя отвёз меня домой, к дочери. Я был словно в прострации. Эта трагедия навалилась на меня совершенно неожиданно и шокирующе.

Вообще не мог понять почему Соколовский решил и здесь нагадить. Чтобы деморализовать? Чтобы я ослабил хватку на время выматывающего развода и борьбу за дочь, и ему проще было гадить моей компании? Море вопросов роились в моей голове. Но как только я переступил порог квартиры, взял себя в руки. Катёна не должна видеть моё подавленное состояние. Я не должен её напугать.

На пороге меня встретила Вера.

— Станислав Викторович, — тихо сказала она, когда я вошёл. — Что случилось?

— Где Катёна?

— Спит. Она давно привыкла засыпать без мамы.

Удручённо вздохнул. Ужасно хотелось обнять дочь, покачать на руках, почувствовать прикосновение её маленьких ладошек на своих небритых щеках. Сердце сжалось от мысли, что я ей скажу о маме.

— Что с Таней, Станислав Викторович?

— Она попала в аварию, — Вера в ужасе прикрыла рукой губы. — Она в реанимации в тяжёлом состоянии.

— Мне очень жаль, — Вера участливо сжала рукой моё предплечье. — Я всегда на связи, если нужна будет помощь с Катюшей. Я могу отменить всё и завтра выйти.