Прекрасное отчаяние
Шрифт:
Моя грудь вздымается, а щеки пылают жаром.
Не отпуская моих запястий, Александр остается на месте с глубоко запрятанным членом внутри меня и смотрит на меня сверху вниз.
Как только я моргаю глазами и встречаю его взгляд, он произносит одно слово.
Угрозу.
Обещание.
— Моя.
30
АЛЕКСАНДР
В моей груди что-то изменилось. Я не могу точно определить, что это, но мне кажется, что внутри меня что-то сдвинулось. Услышав, как Оливия
Она влияла на меня так, как я не ожидал.
Она может вызвать улыбку на моих губах, даже когда я этого не хочу. Она может заставить меня безумно ревновать, просто взглянув на кого-то другого. И она заставляет меня терять контроль. Ее прикосновения, ее блестящие карие глаза, ее умный рот... Каждый раз, когда я с ней, она заставляет меня чувствовать все так сильно, что я теряю себя. Она заставляет меня терять контроль над собой так, как я никогда не делал этого раньше. Это опасно. И невероятно захватывающе.
— Ты умеешь готовить?
Меня забавляет абсолютно озадаченный тон ее голоса. Повернув голову, я оглядываюсь через плечо и вижу Оливию, стоящую в дверях на кухню.
Мое сердце делает двойной удар.
На ней только безразмерная белая футболка, в которой, как я знаю, она спит, волосы убраны в свободный пучок, а на глазах следы вчерашнего макияжа. Но она все равно идеальна.
Проходит пара лишних секунд, прежде чем я снова могу привести в порядок свой мир после того, как она опрокинула его, просто войдя в комнату. Но как только я снова беру себя в руки, я поднимаю на нее брови.
— Я сказал, что не люблю готовить. — Я одариваю ее уверенной улыбкой. — Я никогда не говорил, что не умею готовить.
— Хм. — Она одобряюще кивает мне головой и направляется к кухонному острову. — Ну тогда извини меня, пока я пересчитаю твои шансы.
Мои брови слегка подрагивают, но мне приходится вернуться к сковороде и перевернуть бекон, чтобы не сжечь его.
— Какие шансы?
— На то, что ты выживешь после зомби-апокалипсиса.
Из моего горла вырывается оглушительный смех. Повернувшись, я оглядываюсь на нее, чтобы понять, не шутит ли она, но она выглядит абсолютно серьезной. Внутри меня поднимается еще одна волна веселья. Я подавляю ее, покачивая головой на эту очаровательную странную девушку.
Бекон шипит на сковороде, когда я снова переворачиваю его, а затем перемешиваю яичницу. Когда все почти готово, я кладу несколько ломтиков тоста в тостер. В это время Оливия наблюдает за мной со своего места на кухонном острове. Судя по выражению ее лица, она пытается разгадать какую-то великую загадку.
— Где твои друзья?
Удивление промелькнуло во мне от ее внезапного вопроса.
— Кто?
— Твои друзья. — Она слегка наклоняет голову, отчего ее светлые волосы колышутся. — Я знаю тебя уже почти
Неожиданный укол боли пронзает мою грудь. Вместо того чтобы ответить сразу, я не спеша накладываю еду и убираю сковородки.
Тостер издает слабый щелчок, когда ломтики хлеба всплывают на поверхность. Я кладу их рядом со стопкой яичницы, а затем выставляю на прилавок контейнер с маслом. Затем я поворачиваюсь и ставлю перед нами две тарелки.
Когда я наконец поднимаю глаза от еды, чтобы встретиться с ней взглядом, она все еще молча изучает меня, ожидая ответа.
Сев на барный стул напротив нее, я непринужденно пожимаю плечами и беру вилку.
— У таких людей, как я, нет друзей.
— Почему?
Я смотрю на нее ровным взглядом.
— А ты как думаешь?
Она дразняще улыбается мне в ответ.
— Потому что ты - самодовольный засранец?
Мне требуется все, что у меня есть, чтобы подавить фырканье. Как ей это удается? Как ей всегда удается так легко сломить мое самообладание?
Спрятав забаву с лица, я сужаю глаза и бросаю на нее угрожающий взгляд.
— Осторожно.
Она только закатывает глаза.
— А теперь ешь, пока не остыло, — приказываю я.
Со знающим выражением лица она пару раз крутанула рукой в воздухе и отвесила мне шуточный поклон.
— Да, хозяин.
Мой член напрягается, и темное желание проникает в меня каждый раз, когда она это говорит. Мне требуется весь мой довольно впечатляющий самоконтроль, чтобы не перегнуть ее через эту стойку, не задрать белую футболку до пояса и не трахать ее до тех пор, пока она не начнет выкрикивать эти два слова так, как будто они для нее важны.
Прочистив горло, я вместо этого вонзаю нож в яичницу.
— И что? — Она откусывает кусочек тоста и жует, ожидая, что я отвечу на вопрос, который, по ее мнению, содержится в этом слове.
Я просто смотрю на нее, отрезая кусочек бекона.
— Почему у тебя нет друзей? — Спрашивает она, когда я ничего не отвечаю. Подняв руку, она начинает перечислять что-то на пальцах. — Ты сексуальный, богатый и влиятельный. У тебя есть все необходимые качества, чтобы быть популярным. Так почему же тогда у тебя нет друзей?
У меня все внутри переворачивается, но я отгоняю это чувство в сторону и вместо этого отвечаю:
— У тебя тоже нет друзей.
— Ну, нет. Но это потому, что ты превратил меня в нежелательную персону номер один в первый же день моего пребывания здесь и сделал так, чтобы все надо мной издевалась.
— Теперь над тобой никто не издевается.
— Нет, но теперь я рабыня короля университета. — Она бросает на меня пристальный взгляд. — И он даже не разрешает мне кого-то учить. Не говоря уже о дружбе.