Прекрасное отчаяние

Вуд Рейвен

Несколько секунд я не могу понять, что вижу. Я просто стою там. На пороге. Глядя на свою комнату в общежитии.

Затем я опускаю взгляд на ключ в своей руке и снова выхожу в коридор, чтобы убедиться, что это действительно та самая дверь. Нарисованная на стене рядом со мной цифра четыре непонимающе смотрит на меня в ответ. Или, может быть, это я смотрю на нее непонимающе.

Встряхнув головой, я возвращаю свое внимание к маленькой комнате.

Она пуста.

Совершенно пустая, если не считать

мебели, принадлежащей зданию.

Она выглядит точно так же, как и тогда, когда я только въехала. До того, как я распаковала все свои вещи и превратила эту убогую комнату в свое место. Мой дом.

Пошатываясь, я переступаю порог и медленно поворачиваюсь по кругу, глядя на голую комнату. Все мои вещи исчезли. Как будто я никогда здесь не жила. Неверие все еще звенит в моем черепе, как колокол, когда я завершаю круг и мой взгляд падает на стену рядом с дверью.

На ней висит записка на желтом стикере.

Нахмурившись, я подхожу к ней и читаю слова, написанные аккуратным почерком. Это адрес. Какой-то знакомый адрес. Откуда я его знаю?

Осознание рассветает, как красное солнце.

О нет, он не сделал этого. Ни хрена он не мог это сделать.

Во мне закипает гнев, и я срываю стикер со стены и выбегаю из комнаты. Двое студентов, которые проводили меня странными взглядами, когда я пришла, отпрыгивают в сторону, когда я топаю по коридору и распахиваю входную дверь.

Я практически чувствую, как дым клубится за моей спиной, пока я несусь по кампусу, пылая, как разъяренная грозовая туча.

Когда я добираюсь до места назначения, я не звоню в дверь. Я бью кулаком в дверь и кричу имя дьявола во всю мощь своих легких.

— АЛЕКСАНДР! Открой эту дверь сейчас же, или, клянусь Богом, я выломаю ее к чертовой матери.

Удары эхом разносятся между белыми каменными зданиями вокруг меня, пока я продолжаю колотить в его резную деревянную дверь. Примерно через полминуты замок наконец-то открывается. Я вынуждена отступить назад, так как дверь выталкивают наружу.

Целый грузовик бензина выливается на бурлящий внутри меня гнев, и я вижу Александра, стоящего в своей идеальной прихожей, на лице которого пляшут веселые нотки.

— Осторожно, — говорит он и бросает взгляд на дверь. — Сломаешь - купишь.

Я швыряю скомканную записку ему в грудь.

— Ты не имел права!

Она отскакивает от его мускулистой груди и безупречного темно-серого костюма и падает на пол перед его начищенными оксфордами. Он опускает на нее ленивый взгляд, прежде чем снова встретиться с моим взглядом.

— Ты не имел права! — Кричу я ему.

Он ухмыляется и поднимает на меня брови.

— Думаю, ты скоро поймешь, что у меня есть полное право делать все, что я хочу.

— Ты выгнал меня из моей комнаты в общежитии! Моего дома.

Ты гребаный ублюдок! Где вообще мои вещи?

— Поосторожнее со своим острым язычком. — Он смотрит на меня покровительственно. — Не хочешь ли зайти в дом и закончить этот разговор, как взрослые люди? Или ты намерена и дальше стоять на крыльце и кричать, как обиженный ребенок?

Мне требуется вся моя немалая доля самообладания, чтобы не броситься вперед и не задушить его. Сделав длинный вдох через нос, я собрала последние крохи самообладания и переступила порог. Но только потому, что я не мелкая сучка, я захлопываю за собой дверь с такой силой, что дребезжат стекла.

Бледные глаза Александра заостряются, но он ничего не говорит.

Я выжидающе поднимаю брови.

Не говоря больше ни слова, он разворачивается и идет в свой кабинет. Боже, мне кажется, что я уже знаю каждый дюйм этой комнаты после всех часов, которые я здесь провела.

Золотистый полуденный солнечный свет проникает через окна и падает на половину лица Александра, когда он поворачивается и снова встречается с моим взглядом. Он скрещивает руки на груди, а я закрываю за собой дверь.

И вдруг вся борьба вытекает из меня. Вместо этого я просто чувствую усталость.

Обессиленно вздохнув, я выдавливаю из себя:

— Что, черт возьми, ты сделал, Александр?

— Я аннулировал твой договор аренды, — говорит он совершенно серьезно.

Я качаю головой.

— Почему?

— Нет общежития. Не нужно платить за аренду.

— Тогда что же мне делать? — Я выкидываю руку и тычу ею в сторону окон. — Спать на улице?

На его губах появляется угрожающая улыбка.

Это посылает вспышку паники по моему позвоночнику. Неужели он действительно собирается заставить меня спать на улице? На дворе октябрь. Ночью будет чертовски холодно. А у меня нет ничего, кроме одежды, которая на мне.

Он позволяет молчанию тянуться до тех пор, пока я не оказываюсь на грани того, чтобы сорваться и спросить его, действительно ли он собирается заставить меня это сделать. Прежде чем я успеваю открыть рот, он наконец говорит.

— Я перевез все твои вещи сюда.

Смятение бурлит в моей груди.

— Что значит сюда?

Разжимая руки, он показывает на помещение вокруг нас.

— Сюда. В мой дом.

— Зачем?

— А ты как думаешь?

На мгновение я просто смотрю на него. Не может быть, чтобы он имел в виду...? Коротко покачав головой, я взяла себя в руки и спросила:

— Ты ожидаешь, что я буду жить здесь?

— Да. — Он пожимает плечами. — Никакой арендной платы. Бесплатная еда. А это значит, что тебе больше не придется заниматься с Филипом.

Он практически выплевывает имя Филипа, как проклятие.