Прекрасная мечта
Шрифт:
Эва подняла на него глаза. Его горящий взгляд, устремленный на нее, теплым никак нельзя было назвать. Он был испепеляющим. Она провела языком по своим губам и чуть не замурлыкала.
– Из области египтологии. Ты, похоже, очень заинтересовался Честером и его происхождением.
Он не мог отвести взгляда от ее губ. Ну, зачем только он сейчас заварил эту кашу. Как ему хотелось бросить эту мумию, схватить Эву в охапку и потащить ее в ближайшую спальню. Но ему пришлось отвести глаза, пока его плоть не возбудилась слишком явно, и он не осрамился перед
– Думаю, что я знаю о Честере больше, чем любой из вас, – объявил он, поставив ящичек на землю.
– Откуда, Чейз? – Эндикотт подался вперед, поставив локти на колени. Солнце еще скупо освещало землю, но вот-вот должно было закатиться. Эва привстала и зажгла лампу, стоявшую на столике между стульями ее родителей. Потом она забежала в дом, чтобы зажечь лампу на камине, и вернулась к остальным.
Чейз начал объяснять.
– Когда кузен Эвы прислал сюда ее вещи, она гостила в городе у своей подруги Рэйчел…
– Имея на то веские основания, конечно… – выступила ее матушка.
Чейз и Эва переглянулись и обменялись улыбками.
– Это не имеет значения, – продолжал он. – Но я не знал, потребуются ли ей эти вещи прямо сейчас или нет, и сундук не был заперт. – Он посмотрел на Эву. – Поэтому я заглянул туда.
Она ободряюще улыбнулась ему.
– И ничего такого особенного там не увидел, так?
Он подумал о тряпках, костюмах, афишах и рецензиях.
– Ну, кое-что показалось мне довольно любопытным. Когда-нибудь наши дети придут в восторг от этих костюмов. – Мысленно он пообещал себе, что к тому времени все отрицательные рецензии он выкинет.
Эстер вскочила с места.
– Дети? О, Эва, неужели ты?..
– Нет, мама. Сядь, пожалуйста. Эстер села.
– Так что же Честер? – деликатно напомнил Эндикотт.
Чейз переводил взгляд с одного на другого. Он чувствовал себя крайне неловко, вынужденный соблюдать все правила приличия, поэтому не мог не восхищаться способностью Эберхартов держаться с достоинством в любом обществе. У него самого кровь стыла в жилах при одной мысли об общении с кучей посторонних людей.
– После того, как с сундуком я разобрался, я занялся домиком мумии и открыл его.
Рука Эвы скользнула по выцветшей крышке ящичка.
– Ты нашел потайной замочек. Он кивнул.
– Я просто потрогал крышку и нащупал его случайно. Но это еще не все. – Он снова открыл саркофаг. – Я ничего не знал о саркофагах и о египтянах. Я не знал, что там Эва могла прятать под этими бинтами. Но я выяснил, что там было тело.
– Очень маленькое тело, – снова фыркнула Эстер.
– Ты разбинтовал Честера? – такого отвращения Эва еще никогда не испытывала. – Ну, и на что это похоже? Это ужасно?
– Вовсе нет.
– Думаю, от него не так уж много осталось, – задумчиво произнес Эндикотт.
– От него осталось много чего. – Чейз нагнулся, положил саркофаг на землю и открыл крышку. Честер лежал так, как оставил его Чейз, размотанный, в ворохе пожелтевших от времени льняных бинтов. Чейз достал куклу и начал снимать с нее остатки
Эва закрыла ладошками глаза.
– Ты уже закончил?
– Можешь смотреть. Даю слово, что Честер – совсем не то, что ты думаешь.
Ступни с нарисованными на них сандалиями и затем гладкие деревянные ножки уже показались. Горя нетерпением, Эндикотт вскочил с места, присел рядом с Чейзом и начал помогать ему.
Отец Эвы произнес:
– Это похоже на…
Эстер заглянула мужу через плечо как раз тогда, когда последняя полоска ткани была снята.
– Чревовещательная кукла! – взвизгнула Эстер так пронзительно, что дверь пристройки сразу же распахнулась.
Эва оглянулась и увидела Орвила, Джетро и Рамона, несущихся к дому через весь двор.
– Просто не верится, – пробормотала она, поворачиваясь обратно к Чейзу, который посадил куклу к себе на колени и завел механизм, который приводил в движение рот. Он, казалось, был так увлечен игрой с фараоном, что она обняла его за шею и звучно чмокнула в щечку.
– Он просто прелесть, – засмеялась она.
– Кто, твой муж или кукла? – Едва вымолвив это, Эстер разразилась громовым хохотом и начала хлопать себя по коленкам, чрезвычайно довольная собственным остроумием.
– Я пропускаю эту реплику, мама, но держи себя в руках, – предостерегла Эва с улыбкой.
– И это еще не все, – продолжил Чейз. Он перевернул куклу вверх тормашками и показал Эндикотту маленькую дверцу на затылке фараона-Честера, а потом протянул его отцу Эвы. – Лучше будет, если вы сами откроете.
Орвил, Джетро и Рамон перевесились через перила. Эндикотт выступил во всем блеске перед небольшой аудиторией. Он покрутил кистями рук, размял пальцы. Потом нажал на крошечную дверцу, применив тот же самый прием, который открывал сам саркофаг, и маленькая ниша открылась.
В воздухе повисла звенящая тишина. И снова Эндикотт сделал несколько театральных жестов руками. Эва не сомневалась, что, если бы тут имелся оркестр, он бы заставил барабанщика выбить дробь. Ее отец залез в тайник большим и указательным пальцами и достал оттуда маленький бархатный мешочек. Он разгладил его на ладони, потрогал букву «Э», изящно вышитую золотом на бархате, и вручил Честера обратно Чейзу.
Актер и не думал скрывать свое волнение. Он посмотрел на свою жену, потом на дочь, и, наконец, его глаза остановились на Чейзе.
– Вы знаете, что там?
– Знаю, – признался Чейз.
– Это может сделать меня счастливым?
– Не знаю, как насчет счастья, – честно сказал Чейз, – но то, что это сделает вас богатым, – я ручаюсь.
– Ну, открывай же, ради всего святого, Эндикотт, – взмолилась Эстер.
Эва тоже наклонилась вперед.
– Да, открывай, папа.
Эндикотт развязал шнурок и высыпал на ладонь содержимое мешочка. Не веря своим глазам, он смотрел на сверкающие драгоценности. Все они были разной величины, но большинство – размером с ноготь большого пальца. Впервые за всю свою жизнь Эстер Эберхарт лишилась дара речи.