Преграды любви
Шрифт:
— Вы были счастливы? — спросил Тревис.
Как только можно быть счастливой целых четыре дня и семь часов впридачу, подумала Алекс.
— Да, — ответила она. Чувствуя на себе тяжесть его пристального взгляда, она неотрывно смотрела на дорогу.
— Что же произошло?
Она быстро посмотрела на Тревиса и снова на дорогу.
— Он умер.
Обычно этот короткий ответ прекращал дальнейшие расспросы даже самых любознательных собеседников.
Но это не относилось к Тревису.
—
— Он погиб в результате несчастного случая, — пояснила она, уже не скрывая того, что его расспросы становятся ей неприятны.
Вот оно что, подумал Тревис. Но прежде чем он успел продолжить расспрашивать ее дальше, она решила, что теперь ее черед задавать вопросы.
— А как вы?
— Что — я? — переспросил он удивленно.
Его почти комический ужас перед тем, что придется рассказывать о себе, раззадорил Алекс. На щеке появилась ямочка от невольной улыбки.
— Да, вы. Вы были женаты?
— Никогда. Я для этого не гожусь. — Он уперся руками в щиток, когда Алекс круто повернула. — Все эти клятвы о вечной верности — не более чем лицемерие.
— Я с вами не согласна, — решительно возразила Алекс. — Мужчина и женщина испокон веков шли вместе, связанные близким и честным партнерством. На их союзе покоится благополучие общества. А вера в вечную верность обеспечивает их будущее, вселяет надежду. Всякий раз, когда цивилизация посягала на это, наступали хаос, упадок и катастрофа. Вспомните Древний Рим.
— Нет желания, — тихо сказал Тревис, даже не скрывая иронии. — Вы не возражаете, профессор Райт, если я завершу наш диспут следующим заявлением: это все не для таких, как я.
— Что вы хотите сказать? Кто они — эти такие, как вы?
— Будьте реалисткой, леди. Разве вы не видите, что я совершенно непригоден для семейной жизни?
— Откуда вам знать это? — тихо сказала Алекс и прибавила скорость, ибо они выехали на прямой и сравнительно пустой отрезок шоссе. — Ведь вы даже не пробовали.
Тревис бросил на нее взгляд, который она не поняла.
— Даже если я никогда не был женат, это не означает, что я жил монахом. Я как-то попытался иметь свой дом, что-то вроде семьи, хотя мое детство могло бы меня научить тому, что этого делать не следует. Все кончилось катастрофой. Бэт была милой женщиной, но ее жизнь со мной была адом.
Бэт? Сама мысль, что рядом с ним могла быть какая-то женщина, была Алекс неприятна.
— Но… — начала было она, однако Тревис остановил ее, покачав головой.
— Не надо, леди. Я действительно не подхожу для семейной жизни.
Когда машина свернула, Тревис невольно качнулся в сторону Алекс.
— Если вы еще не успели заметить этого, то скажу: я всегда люблю, чтобы все было по-моему.
Его близость мешала Алекс.
Она сбавила скорость — в ее состоянии лучше быть осторожной за рулем.
— Да, вы правы, я не заметила, — согласилась она, отвернувшись.
Ей стало не по себе от его оценивающего мужского взгляда. Она чувствовала, как он скользит по ней — от кончиков ее белокурых волос, по шее, груди, вниз, до туго обтянутых белыми джинсами бедер.
— Будет лучше, если вы узнаете, — тихо ответил Тревис.
Почему лучше? Она плохо соображала и как зачарованная следила за его рукой…
— Тревис!
Так и не поняв, произнесла ли она его имя Вслух или только мысленно, она перевела «феррари» на первую скорость, и он, тихо шелестя шинами, словно поплыл по узкому проселочному шоссе.
Рука Тревиса, сильная, выразительная, с длинными нервными пальцами, легла ей на колено…
Он что-то говорил тихим, глухим голосом, кажется, что у нее красивые ноги… Алекс свернула с шоссе и остановила машину. Она чувствовала, как дрожат руки, лежащие на руле.
Наконец она осмелилась и подняла на него глаза.
— Тревис…
Алекс хотела сказать ему что-то важное, но вдруг все вылетело из головы. Его руки уже ласкали ее, умные ласковые руки, а губы были совсем близко. Она знала, что сейчас он поцелует ее, хотя в эту минуту он почему-то чертыхнулся.
Но это уже не имело значения. Она закрыла глаза. Где-то далеко в ее сознании мелькнуло: не этого ли ты ждала все эти дни?..
Он жадно целовал ее, и Алекс слышала его прерывистое дыхание и громкий стук его сердца. Он не скрывал своей страсти, и, несмотря на исступленность ласк, в них не было мужской грубости, а только нежность и даже какая-то неуверенность, что тронуло ее.
От него дурманяще пахло мужчиной, здоровым, сильным, требовательным и нетерпеливым. Алекс сразу почувствовала, как далек этот поцелуй от того, первого, тоже в машине — перед отелем, куда она его привезла в день их знакомства. Тот первый поцелуй был неожиданным, как бы случайным, легким и куда-то унесшим ее… А в этом было что-то другое.
Запустив пальцы в его густые жесткие волосы, она еще сильнее прижала его лицо к своему, губы к губам, словно хотела сломать какой-то невидимый барьер между ними.