Предупреждение Эмблера
Шрифт:
– Рад слышать. Думаю, это и есть ваше будущее.
– Я не специалист по управлению бизнесом.
– Вот что, Таркин, я не из тех, кто ходит вокруг да около. Здесь нас никто не слышит, и приватность беседы стопроцентно гарантирована. Лучшего места для откровенного разговора не найти и на Луне.
– Да и атмосфера здесь получше.
Фентон нетерпеливо кивнул.
– ГСУ – примерно то же самое. Кое-какие услуги фирма предлагает публично, но существует она ради другого. Может быть, Осирис успел вам что-то рассказать. Я играю роль, так сказать, распорядителя шоу. По крайней мере так меня называют – распорядитель.
– Где же шоу?
– Международная
– Правильные ответы не помогут, если вы не задаете правильные вопросы, – процитировал Эмблер запомнившийся лозунг.
– Настоящее отличие в том, что ядро команды составляют бывшие оперативники высокого класса. Асы. Я отбирал сливки из лучших парней из Подразделения политической стабилизации.
– То есть это что-то вроде клуба для отставников? – Он намеренно попытался спровоцировать Фентона.
– Они не отставники, Таркин. Они делают то, что привыкли делать. Делают лучше. Разница в том, что никто не мешает им делать настоящую работу.
– То есть работать на вас.
– Они работают во имя свободы. Во имя правды, справедливости и, черт возьми, американского образа жизни. Делают настоящее дело. Не составляют отчеты в трех экземплярах, не заполняют формуляры и не извиняются каждый раз, когда задевают чьи-то национальные интересы, как того требуют вашингтонские бюрократы. Когда требуется пустить в ход кулаки, они пускают в ход кулаки. У вас с этим проблемы?
– Никаких. – Отпусти леску.
– Еще ни разу не встречал оперативника, у которого было бы иначе. Видите ли, я последовательный патриот. Но меня всегда сводила с ума наша неспособность освободиться от всех тех регуляций, правил и договоров, которые навязали нам чиновники, ООН и другие страны. Наша осторожность, наша робость в проведении тайных операций доходит до неприличия. Это уже граничит с государственной изменой. Наши люди – лучшие в этом бизнесе, но бюрократы связывают их по рукам и ногам, буквально не дают и шагу ступить! Я вижу свою задачу в том, чтобы снять с них оковы, а потом все увидят, на что они способны.
– Но в таком случае вы становитесь врагом правительства, которое стараетесь защитить, – заметил Эмблер.
– Вы хотите знать, не топчусь ли я у правительства под ногами? – Фентон вскинул брови, и на лбу у него четко проступили четыре морщины, такие же ровные, как и складки на тщательно отутюженной рубашке. – Я отвечу вам так: и да, и нет. Несомненно, есть немало таких, кто относится к моей деятельности, мягко говоря, неодобрительно. Но в Вашингтоне есть и умные люди. Люди, которые имеют настоящий вес, понимаете?
– И которые рассчитывают на вас?
– Вот именно. – Миллиардер взглянул на часы. Похоже, он ориентировался на какой-то временной график. Но на какой? Куда спешит Фентон? – Послушайте, в такого рода отношениях уже существует давно установившаяся и общепринятая модель. Думаю, вы в курсе того, как возросла в последние полтора-два десятка лет роль частных военных фирм, ЧВФ.
– Вспомогательные операции, тыловое обеспечение, прикрытие… – начал Эмблер.
– Чушь! – Фентон хлопнул ладонью по хрупкому на вид стеклянному столику. – Не знаю, как долго вы были не у дел, но от времени, похоже, отстали. Мир изменился, сейчас он совсем другой. Ситуация изменилась,
Основной штат «Альфы», как знал Эмблер, составляли бывшие офицеры элитной советской дивизии, русского эквивалента американской «Дельта форс».
– Спецназ спецназа.
Фентон кивнул.
– Дальше – больше. «Дифенс системс Коломбиа» – экс-военные из Южной Америки. «Армор» становится одной из самых быстро развивающихся компаний в данном секторе бизнеса. Приобретает «Груп 4 флэк», датскую компанию, владеющую «Вакенхат», «Левдан» и «Виннелл». И, наконец, ПВРИ. Она-то меня и вдохновила. ПВРИ, «Профессиональные военные ресурсы инкорпорейтед», – фирма, базирующаяся в Вирджинии, известна тем, что сохранила мир и стабильность в Боснии. Думаете, это сделали «голубые каски» ООН? Черта с два. А случилось вот что. В один прекрасный день специальный советник Министерства обороны в Боснийско-Хорватской Федерации уходит в отставку. На следующее утро он возвращается на Балканы, но уже как представитель ПВРИ. В 1995-м хорваты неожиданно для всех переходят в контрнаступление и дают сербам пинка под зад. Как? Почему? Когда эти оборванцы успели научиться воевать? Так или иначе, но сербам пришлось сесть за стол переговоров. Конечно, сыграли роль и авианалеты НАТО. Так что речь идет уже не о приватизации войны, а о приватизации мира, comprende? Частный сектор работает ради всеобщего блага.
– Раньше мы называли их наемниками.
– Ну и что? Мы же не открыли что-то новое. Вспомните историю. Когда Рамзес II воевал с хеттами, ему помогали военные советники-нумидийцы. А как называть Десять Тысяч Ксенофона? Кто они такие? Горстка отставных греческих воинов, нанятых специально для того, чтобы надрать задницу персам. Даже в Пелопоннесской войне участвовали наемники-финикийцы.
Скользнув взглядом по заполненному прохожими тротуару за витриной, он снова посмотрел на собеседника. Почему Фентон так часто поглядывает на часы?
– Вы никогда не задавались вопросом, что случилось с так называемым «дефицитом мира»? Сейчас в американской армии втрое меньше солдат, чем было на пике «холодной войны». Мы говорим о масштабной демобилизации. Уходим из Южной Африки, Британии. Расформировываются целые полки. Что остается? ООН? Смешно. Как говорили о средневековых папах: много бумаги, мало штыков.
– Поэтому мы собираем армию бывших.
– Все не так просто. Военный сектор меня больше не интересует – на мой взгляд, рынок слишком переполнен. Полу Фентону больше по душе уникальные проекты.
– Этим вы сейчас и занимаетесь?
– Конечно. ГСУ не конкурирует с частными военными фирмами. У них открытый бизнес. У нас закрытый. Вот в чем вся прелесть, понимаете? Мы не воюем, мы проводим операции. А это поважнее войн. Считайте, что имеете дело с «Консульскими операциями, инкорпорейтед».
– Наемные шпионы.
– Мы работаем во имя Бога, Таркин. Укрепляем США. Делаем их такими, какими они и должны быть.
– То есть вы как бы и часть правительства, и в то же время вне его.