Предупреждение Эмблера
Шрифт:
– Да, я тоже так подумал, – успел вставить Эдриан Чой. – Аномалия, верно?
Образец достоинства и солидности, директор Всемирного экономического форума завершил свое короткое и велеречивое выступление под теплые аплодисменты и занял место справа от сцены. Между тем аплодисменты не смолкли, а, наоборот, усилились – к подиуму легкой, пружинистой походкой уже шел сам Лю Ань.
Невысокий – вопреки, по крайней мере, ожиданиям Эмблера, – он отнюдь не выглядел маленьким: в нем ощущались достоинство, терпение, мудрость и та великая доброта, которая, как известно, сильнее жестокости. Поблагодарив директора Форума
Председатель был разным – то эмоциональным и красноречивым, то серьезным и бесстрастным, – и аудитория то вспыхивала аплодисментами, то затихала, внимая аргументам. Лю Ань понимал и принимал правду, которую хотел донести до других. Он не старался продать им что-то, он стремился к пониманию. Голос его не был голосом обычного политика. Это был голос настоящего государственного деятеля, голос человека, стремящегося к миру и процветанию и приглашающего остальной свет разделить с ним это будущее. Этот человек верил в то, что сотрудничество и взаимопомощь могут быть столь же продуктивными, как и соревновательность и конкуренция. Этот человек нес терпимость и просвещение не только Срединному Царству, но и всему человечеству.
И этот человек был приговорен кем-то к смерти.
Где-то здесь, неподалеку, убийца выжидал удобный момент, а Эмблер не мог ничего поделать, потому что его чутье не срабатывало, его внутренний голос молчал. Снова и снова, прильнув к видоискателю, всматривался он в лица собравшихся, а когда в глазах стало расплываться и шея начала неметь, поднял голову и, почти непроизвольно, повернулся в ту сторону, где стояли операторы.
Лорел тоже была там и тоже, как и все остальные, зачарованно наблюдала за оратором. Она не сразу почувствовала взгляд Эмблера, а почувствовав, оторвалась от камеры и посмотрела на него с выражением, в котором соединились и любовь, и преданность, и верность, и пошатнувшаяся уверенность. Но еще раньше, за мгновение до того, как их глаза встретились, по лицу как будто прошла легкая дрожь. Эмблер моргнул, словно что-то повисло на ресницах. Но нет, ничего не повисло. Тогда… Тогда что же он только что видел?
Ему вдруг стало зябко, словно в спину ударил порыв арктического ветра.
Нет, это безумие! Он не мог видеть то, что ему показалось.
Эмблер зажмурился, воспроизводя последний эпизод. Лорел, его возлюбленная Лорел, спокойно смотрела на сцену через видоискатель камеры, а потом, за мгновение до теплой улыбки, на ее лице промелькнуло странное выражение. Какое? Мысленно он промотал пленку памяти назад и наконец увидел то, что искал.
Необъяснимое, но кристально ясное выражение абсолютного презрения.
Глава 33
Эмблер бросил еще один взгляд на Лорел – ее палец лежал на том, что он принял сначала за рычажок и что в действительности было скрытым под объективом спусковым крючком. Озарение пришло, как удар молнии.
Как же слеп он был!
Вот она, недостающая деталь запутанной мозаики. Деталь, которую он так тщетно
Его удел – принять на себя вину за убийство.
Камеры – идея Лорел. Ее «озарение». Старая модель в стальном корпусе. Десятки таких каждый день проходят через рентгеновские детекторы. Но лучи не проникают через металл. Камера Лорел не скрывала оружие – она сама была оружием.
Невероятно, но факт. Голова шла кругом.
Теперь он видел: из отверстия вверху уже выступало короткое дуло. Ничего сложного: длинный корпус камеры и двухфутовый объектив служили стволом, второй объектив использовался в качестве прицела. И, конечно, то, что он принял поначалу за рычажок, было спусковым крючком… на котором лежал сейчас ее палец.
Во всей ее позе чувствовалась уверенность профессионала. Должно быть, это она, Лорел, застрелила в Люксембургском саду Бенуа Дешена. Должно быть, свидетелем того убийства и был китайский снайпер, понявший тогда, от кого на самом деле исходит угроза его народу.
Как же невнимателен, как слеп, как недогадлив он был, не замечая очевидного! С ясностью прозревшего пророка понял Эмблер то, что случится дальше. Выстрелы последуют с балкона, практически с того места, где стоит он сам. Охранники возьмут его без труда – в этом им, несомненно, помогут. Косвенные улики укажут, что убийца американец, но твердых доказательств не найдут. Личность его останется не установленной.
Потому что об этом уже позаботились. Потому что его стерли.
Нет ничего взрывоопаснее, чем бездоказательные подозрения. Когда американцы случайно сбросили бомбу на китайское посольство в Белграде, Пекин ответил бурными демонстрациями протеста. Убийство популярного лидера человеком, подозреваемым в принадлежности к американским спецслужбам, отзовется настоящим пожаром. И Соединенные Штаты не смогут даже принести извинения, не смогут признать то, что будет думать весь мир, – потому что Харрисон Эмблер не существует.
Человек, которого нет,Повстречался на лестнице мне.И сегодня его я увидел опять,Хорошо бы мне больше его не встречать.Беспрецедентные волнения захлестнут КНР, и армии ничего не останется, как только вмешаться, чтобы навести порядок. Но проснувшийся великан уже не впадет в спячку; по крайней мере, не раньше, чем пробудит весь дремлющий мир.
Мысли сбивались в темное облако, однако все это время – в действительности секунды – они с Лорел неотрывно смотрели друг на друга. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь…
Время превратилось в сироп.
Но Эмблер уже не сомневался – секьюрити получили на него наводку и вот-вот появятся на балконе.
Что ж, он во многом ошибался, но кое в чем был прав. Лю Ань погибнет… Китай поднимется… армия вступит в игру, навязав стране привычный маоистский режим. Но вопреки ожиданиям ослепленных фанатизмом заговорщиков на этом события не остановятся. Пламя возмущения растечется по планете, и мир погрузится в бездну войны. Есть то, что не поддается контролю, и именно это не способны понять мастера закулисных игр. Заигравшись с огнем, они в конце концов от него же и погибнут.