Предтеча

Сеймон Норман

Глава вторая

Когда Альхейм немного успокоился, то впал некое подобие подобострастного оцепенения, как с ним случалось всегда на марше. Бегущая через открытое степное пространство Гвардия - зрелище величественное. Колышутся плюмажи, позвякивает оружие, десятники от скуки орут на воинов, требуют держать равнение. Старая шутка, ведь смертоносцами нельзя управлять, как жуками, поэтому все зависит от восьмилапых, а они не подчиняются двуногим десятникам. И главное: дрожащая земля, от этого

рождается ощущение страшной мощи, к которой ты причастен отныне навсегда.

В этот раз Альхейм наблюдал всю картину немного со стороны, поэтому вскоре совершенно перестал думать о реке, враге, вообще о войне. Чважи это, похоже, не слишком нравилось, паук уже чувствовал впереди воду и заметно нервничал. Восьмилапые всегда недолюбливали водоемы, полные жизни, которая не обращала на них никакого внимания, не считая, конечно, желания сожрать. На суше любое насекомое кроме уж совсем бестолковых червей выполнит мысленный приказ восьмилапого, даже люди с трудом могут противостоять их страшному оружию, Гневу, а вот водяным тварям это совершенно все равно. А еще в реках и морях много существ с красной кровью, древних, как горы, в которых живут еще их сухопутные собраться. Пауки испытывали к краснокровным непреодолимую ненависть, делая исключение лишь для людей.

"И как нашим предкам удалось пережить Эпоху Рабства?" - невзначай подумалось Альхейму, и тут же пришел ответ.

"Никто и не собирался вас истреблять."

Гвардейцу показалось, что "голос" паука звучит сердито. Что и говорить, тему для размышлений Альхейм выбрал не из тех, за которые могут погладить по головке.

"Да, лучше думай о реке," - подтвердил назойливый смертоносец.

Еще никогда ни один восьмилапый так не мучил Альхейма чтением мыслей. Паук делал это может быть и не специально, он слышал импульсы разума гвардейца будто человек голоса, но зачем же постоянно напоминать ему об этом? Удивительно бестактен этот Чважи.

"Мне не совсем ясно, что значит "бестактен", но полагаю, что применять это качество по отношению к тебе было бы излишним. Некоторые вещи надо заслужить."

–  Я постараюсь сделать это в самое ближайшее время, - мрачно проговорил Альхейм.

"Надеюсь, ты имел в виду "научусь скрывать свои глупые мысли и не буду докучать ими окружающим". Если же ты собираешься отличиться в бою, то это меня меньше всего интересует. Сделаешь шаг назад и умрешь, если это не сделаю я, то кто-нибудь другой."

–  Я… У меня и в мыслях не было ничего такого, слава Повелителю!
– гвардеец даже покраснел.
– Просто я… Я не отступлю! Вот увидишь!

"Я уже сказал тебе, что бывает с теми, кто отступает. Поэтому совершенно не понимаю, о чем ты. Многих людей я знавал, Альхейм, но ты, кажется, самый глупый."

Альхейм задрал голову к небу и старательно стал рассматривать облака, не допуская ни одной, хоть как-то относящейся к смертоносцам и Гвардии мысли. Поэтому неожиданно резкое ускорение Чважи застало его врасплох, он едва не свалился с широкой спины паука. Порой с новобранцами случалось такое на маршах. Иногда смертоносцы успевали обойти упавшего, чаще по нему проходили несколько десятков когтистых лап, прежде чем строй успевал расступиться. Альхейм помнил лишь одного везучего парня из девяносто восьмой сотни, который ехал в последнем ряду и на него просто некому было наступить.

Сам Альхейм, двигаясь отдельно от основной колонны вслед за

штабным десятком сейчас не рисковал быть растоптанным, однако падение на такой скорости скорее всего не обошлось бы без серьезных травм.

"Не забудь, что мы уже в сражении!" - тут же оглушил его вредный Чважи.
– "Я не стану возвращаться за тобой, в бою так не поступают!"

–  Ладно, ладно… Прости. Почему мы так бежим?

Пауки неслись на пределе своих возможностей, трава слилась в сплошное серо-зеленое месиво, летящее мимо. Чтобы отогнать тошноту, Альхейм взглянул на движущуюся с такой же скоростью колонну и заметил, как некоторые пауки покидают строй и отстают.

"Слабейшие бегуны, они уходят назад, чтобы не ломать строй," - пояснил Чважи, которому бег не мешал разговаривать, ведь трахеи он для этого не использовал.
– "Надо спешить, чем раньше мы ударим в тыл неприятелю, тем большая часть Армии выживет. А нам понадобятся еще воины, чтобы штурмовать город."

–  Город?!
– Альхейм воспрял.
– Так значит, сегодня действительно решающая битва?! После стольких лет войны! Но до их города очень далеко.

"Я имею в виду Вальхопрос, их новый город. Они устроили его неподалеку, пришли люди и самки. Один из наших разведчиков выжил и принес это известие."

–  Я ничего не знал!

"А кто ты такой, чтобы тебе докладывать?! Во всяком случае, это не моя обязанность. Именно поэтому собрались главные силы - если враги успеют вывести потомство, то им не придется ждать резервов из города, как нам, они получат преимущество и оттеснят нас от Ронсы… Думаю, что и этой информации для тебя слишком много. Думай опять про облака, только будь добр, держись за луку. Ты на сегодня уже достаточно опозорился."

Вспомнив о своем поведении перед Повелителем, Альхейм опять покраснел. Ему захотелось немедленно умереть в бою, и Чважи, ничего определенного не сказав, изобразил нечто вроде презрительной улыбки. По крайней мере Альхейм именно так воспринял исходящие от него мысленные импульсы.

–  Скорей бы река!
– вслух произнес он, не имея в виду ничего обидного для Чважи, но улыбка того исчезла.

"Дурак."

–  Тебе ничего нельзя сказать!
– вскипел Альхейм, на глаза навернулись слезы, наверное, от ветра.
– Прости. Пожалуйста, не слушай мои мысли!

"Попробую," - буркнул Чважи.
– "Попробую…"

Гонка стала по-настоящему бешеной. Колонна вытянулась, Альхейм больше не видел ее хвоста, скрытого в клубах пыли. Даже восемь лап Чважи на такой скорости не могли обеспечить неподвижности широкой спины, она мелко подрагивала, подбрасывая седока. Гвардеец на миг опустил глаза и не смог даже увидеть лап, перебирающих по земле с сумасшедшей частотой, они слились в серое облако.

Он зажмурился, опять борясь с тошнотой. Не открывая глаз, вытянул из седельной сумки обязательную баклажку с водой, немного отхлебнул, плеснул себе за воротник. Капли не успевшей еще согреться влаги поползли по спине, груди, стало легче.

"Мы - Гвардия!!!" - неожиданно гулко прозвучало у него в голове. Это не мог быть Чважи, разум говорящего был куда более могучим.
– "Мы - главная сила Повелителя!! Мы можем все!!"

Альхейму показалось, что воодушевленный Чважи наддал еще немного, хотя куда уж быстрее. Они понемногу, локоть за локтем отставали от штабного десятка, состоящего из более крупных, длиннолапых смертоносцев.