Предтеча

Сеймон Норман

–  Брет, но я ведь тоже просто человек. Теперь, когда погиб мой Повелитель и я больше не связан клятвами. Тем более, что я преступник… Можно будет мне остаться с вами, как ты думаешь?

–  Не знаю… - опять нахмурился гребец и важно пошлепал губами.
– Парень ты вроде сильный, но к жизни в наших краях не привык. Будет ли от тебя прок? Скорее всего, погибнешь быстро. Хоть мы и не в лесу живем, а все-таки рядом… Ну, неважно, где мы живем. Это секрет пока для тебя. Но разве ты не хочешь вернуться? Мне казалось, ты на тот берег Ронсы просился.

–  Просился, - согласился Альхейм.
–

Только ведь не дойти мне одному по степи, очень далеко, на своих двоих не доковылять. Стрекозы, скорпионы. Если бы не вы, я бы уже сегодня погиб.

–  Мы тебя ни от кого не защищали, - пожал плечами Брет.
– Говоришь, у тебя родители в городе, сестры и братья?

–  Да, только я им не нужен. Жили без меня, и умрут без меня.

–  Как так?
– не понял рыжий.

–  Да так, - печально улыбнулся Альхейм.
– Я же сказал: городу не выжить без Повелителя, да и вся армия погибла. Соседи сожрут.

–  А ты бы увел людей!
– предложил с кормы челна Поль.
– Куда-нибудь, где бы раскоряки вас не нашли!

–  Да стоит мне о таком заикнуться, как меня к смертоносцам потащат, - поморщился гвардеец.
– Сам бы так сделал. И лежать мне на Дворцовой площади… Никто не любит изменников. Не смогу я объяснить, что пришлось убить Чважи, что он сходил с ума. В общем, не поймут меня.

–  И ты спокойно готов их отправить на смерть?!
– возмущенно выкрикнул Брет, даже раскачав от волнения челнок.
– Родителей? Братьев?!

–  Но ничего нельзя сделать!
– попытался объяснить Альхейм.
– Совсем ничего! Если бы я мог добраться до города, то, конечно, умер бы вместе со всеми. А может, попробовал бы уговорить братьев уйти… Но они не стали бы меня слушать, я знаю! Просто я изменился, после всего, что случилось. Я больше не горожанин и не хочу умирать вместе с городом. Я теперь - никто, сам по себе.

Брет и Поль переглянулись, но ничего не ответили. Альхейм почувствовал сильную неприязнь с их стороны, ему стало неуютно, дремота пропала. Захотелось оправдаться, что-то объяснить.

–  Поймите же! Смертоносцы были вокруг меня с самого детства, они защищали меня, учили, помогали выжить, возили грузы, людей! И я убил одного из них, чтобы выжить… Я должен презирать себя, но не хочу. Я стал другим. Я больше не слуга Повелителю, но не предавал его, потому что он мертв!

–  При чем здесь раскоряки?
– хмуро спросил Брет.
– Я тебе про родителей толкую, которых ты забыл…

–  Да не сын я им больше! Не горожанин!

Рыжий посмотрел на него так, что Альхейм понял: не будь здесь Алоха, оказался бы он в воде. Тут и старик открыл глаза.

–  Хватит кричать, мух накличете, не отвяжемся. Ты, парень, поменьше трепись. Мы люди простые, дел твоих понять не можем. Только думаю, что если ты перестал быть горожанином, то и потаенником оттого не стал.

–  Кем?..
– побледнел Альхейм.

–  Потаенником, - отчетливо повторил Алох и устроился поудобнее.
– Потаенники мы, те, кто от Ларреля Освободителя не отрекся.

Альхейм едва удержался от того, чтобы зачерпнуть в озере воды и плеснуть себе в лицо.

Глава

седьмая

Длинное узкое лесное озеро увело путников достаточно далеко, но не сообщалось с какой-нибудь рекой, как полагал Альхейм. Возможно, именно поэтому по озеру и можно было так спокойно путешествовать. Когда челны ткнулись в берег, последовала уже виденная гвардейцем процедура извлечения из дупла жука с ядовитой окраской, только теперь лодки не доставали, а прятали.

Альхейм хотел бы расспросить об этом странном жуке побольше, но потаенники явно не хотели с ним общаться. Все поглядывали на бывшего горожанина косо, исключая разве что Алоха, но тот был занят какими-то своими мыслями. Гвардейцу стало обидно, и он помалкивал.

Они снова пошли по лесу, на этот раз не спеша, поглядывая по сторонам. Судя по тому, как убегали потаенники от скорпионов, они все же не чувствовали себя здесь как дома. Гвардеец тоже вовсю вертел головой, жалея, что лишен оружия, которое могло бы спасти жизнь.

Про потаенников люди сочинили множество сказок. Обычно эти странные двуногие являлись воплощением зла, лукавыми соблазнителями, неизменно доводившими до гибели любого, связавшегося с ними. Существа полумифические, они владели колдовством, несметными богатствами, умели передвигаться с немыслимой скоростью, а занимались в основном отвращением людей от верности Повелителю.

Восходили эти россказни к Эпохе Рабства. Тогда беглые рабы селились в труднодоступных местах, по больше части в горах, и называли себя именно так: потаенники. Суть учения заключалась в ожидании возвращения "Златоглавого Короля", Ларреля Освободителя. Многие спорили, существовал ли на самом деле такой человек, но согласно большинству сказаний, он погиб в самом конце Эпохи Войны, до конца сопротивляясь в горной крепости.

Тогда уже смертоносцы использовали в борьбе с людьми людей, имея в качестве заложников их семьи. Поэтому именно люди штурмовали крепость, именно они убили всех ее защитников. Там и кончился путь короля Ларреля, который до этого успешно воевал с пауками и даже сжигал их города. Но постепенно удача изменила ему, все кончилось так, как и должно было кончиться.

Альхейм вспомнил, как ужаснулся когда-то рассказу о семьях, взятых в заложники. Он чуть было не побежал во Дворец донести на сказителя, но вовремя поговорил с отцом. Тот, прихлебывая пиво, пожал плечами.

–  Да, было и такое. Что тебя удивляет? Начиналась Эпоха Рабства, это ведь было до Договора. Людям пришлось сполна заплатить за свою гордыню, за попытку уничтожить все остальные расы. Эпоха Войны была грехом двуногих.

Мальчик успокоился, а вот теперь снова вспомнил тот разговор. Да, люди хотели уничтожить пауков. Но разве не лучше было бы жить вовсе без них? Даже жуки-огневики существуют куда более спокойно, а вот смертоносцы вечно сражаются, причем воевать приходится и людям. Впрочем, это пустые мысли - пауки настолько плодовиты, что перебить их просто невозможно. Если бы восьмилапые не воевали, если бы не пожирали потомство друг друга, то, наверное, остальным просто не осталось бы места на земле.