Предсуществование
Шрифт:
Отдельно я хочу объяснить суть своей деятельности, чтобы между мной и читателем не оставалось никаких недомолвок. Обычно люди подразумевали под словом «некромантия» некую чёрную магию, когда колдуны повелевали мёртвыми и превращали их в зомби, чтобы те исполняли их приказы. Сразу скажу, это – полный вздор, достойный разве что только сюжета какого-нибудь третьесортного фильма ужасов! Воскрешение мёртвых невозможно. И никаких ритуалов с помощью мёртвых, вроде порчи, приворотов, проклятий и т. д. настоящий некромант никогда не проводит. Те, кто практикуют некромантию, не используют мёртвых в качестве средства для достижения своих магических целей. Настоящие некроманты ставят своей целью
Почему же возникает необходимость в упокоении мёртвых? Дело в том, что люди, умершие не своей смертью, редко когда могут упокоиться самостоятельно. Для этого им нужна помощь живых медиумов-некромантов, у которых есть способность упокаивать души мёртвых. Неупокоеными остаются также те, кто завершили свою жизнь суицидом и те, кто умер от тяжёлой болезни в сильных страданиях, то есть, кто ушёл не в срок, от старости, а гораздо раньше, испытывая при этом страшную физическую и моральную боль. Пожалуй, вот три категории, когда мёртвые оказываются неупокоены, и им требуется помощь. Чтобы помочь им, Руководство наделило некоторых людей некромантическими способностями, которые способны передаваться по роду.
Так вот, я познакомилась со своим другом как раз тогда, когда он решил обратиться ко мне за помощью, как к некроманту. Я – медиум, мост между жизнью и смертью, и благодаря мне он смог рассказать свою историю во всеуслышание. Так пусть же она звучит набатом. Пусть она вдохновит тех, кто ещё только готовится встать на этот сложный путь – путь служения Родине, ибо нет дела благороднее этого.
Контакт между нами установился через фотографию.
После его смерти прошло всего шесть месяцев. Я увидела его портрет на билборде по дороге на работу, и сразу же определила, что этот человек мёртв.
Глядя ему в глаза, я ясно ощущала энергию потустороннего мира, исходящую от него. Я могла определить, как он себя чувствует, рад ли, страдает ли или, наоборот, счастлив. Он был спокоен и совсем не печалился, несмотря на жуткую смерть, которую ему пришлось принять. Его боль быстро ушла, вернее, её даже не было. Он сообщил, что даже не понял произошедшего с ним. Всё случилось очень быстро. Один миг – и всё, его уже ожидает жнец, чтобы посадить на поезд в мир Посмертия.
Через фото и зрительный контакт, я сразу же установила с ним связь, и он, обнаружив во мне способности, связался со мной. Я скажу честно: я вовсе не слышала голосов мёртвых, не видела призраков, и даже не воспринимала мыслей умрунов (умерших людей). Общение между нами происходило на каком-то непознанном уровне, особенности которого я так и не смогла определить. Возможно, это было общение через чистые чувства или архетипы, или то глубочайшее в подсознании, чему не дано названия ни в одном человеческом языке.
Молодой мужчина, который связался со мной, Ярослав, ставший для меня впоследствии лучшим другом, сообщил, что у него всё хорошо, и что он ни о чём не жалеет. Он хотел сказать своим родителям, чтоб они тоже не жалели о его смерти, ибо она была не напрасна. Хотя, эти слова вряд ли б утешили их, потому как нет утраты тяжелее, чем потерять своего ребёнка.
Соприкоснувшись с его сознанием, я не ощутила никакой тяжести, горечи, боли, которые сопровождали большинство потусторонних контактов. И я была рада за него, что он мог преодолеть весь негатив, неизбежно сопровождающий Переход, и воскреснуть для новой жизни с новыми силами.
К тому времени сеансы связи стали для меня привычными, и я не переживала так сильно о его судьбе, тем более,
Я не осуждала людей, ведь у большинства из них не было способности считывать информацию, поступающую от мёртвых, но чисто с моральной точки зрения им бы не помешало хотя бы разок поднять голову, оторвать взгляд от своих мелочных бытовых проблем, чтобы хотя бы знать своих героев в лицо.
В последующие разы по дороге на работу я старалась всё же как можно реже смотреть на портрет героя, потому как на глаза мне сразу же начинали наворачиваться слёзы. Таким было свойство некроэнергии, сопровождавшей каждый потусторонний контакт, что, вне зависимости от эмоционального состояния мёртвого, она всё равно неизбежно начинала доставлять боль живому, а каналы связи я, со своими способностями, устанавливала моментально.
При общении Слава был весел, оптимистичен и энергичен. Я лишь порадовалась за него, что и в мире Посмертия он нашёл своё место. А среди живых остался навечно в памяти героем. Он прожил достойную жизнь, хоть и короткую. Единственное, о чём можно было жалеть, так это о том, что он не оставил после себя наследников. Так уж получилось. И это печально. Потому как такое случается сплошь и рядом. Благородные, достойные мужчины, пожертвовавшие собой, редко продолжают себя. Они верны долгу, Родине, и всё, что касается личного счастья для них второстепенно, оттого и гены геройства, если таковые существуют, не передаются далее. Зато всякий биомусор, вроде алкоголиков, наркоманов, проституток и бездельников плодится, как мухи, засоряя общество и направляя его на путь деградации. А вдруг что случится, спасать потом весь этот хлам в большинстве приходится таким, как мой друг.
Возможно, я рассуждала до жути цинично и высокомерно, вообще, как фашистка. Я не была Господом Богом, не мне было судить, кому жить, а кому умереть, но вопиющая несправедливость, коснувшаяся моего друга, просто бесила меня. Почему он не выжил? Почему такие, как вышеперечисленные неугодные обществу элементы, продолжат себя, а его род вынужден будет прерваться?
Слава говорил, что он всегда был сосредоточен лишь на службе и отодвигал личную жизнь на последний план. С самого детства он грезил о карьере военного, и уже тогда был полон решимости следовать долгу солдата до конца. Уже в таком юном возрасте он понимал, по крайней мере, рассматривал такую возможность, что когда-нибудь ему придётся пожертвовать собой, поэтому он сделал это без малейших колебаний.
Он был сыном пограничника. Родился на Дальнем Востоке. С детства его окружали военные, да и он сам, с пятого класса уже надев погоны кадета, вряд ли смог бы свернуть с этого Пути. Он стал его призванием. Я была глубоко благодарна родителям Ярослава, которые воспитали его настоящим Воином, настоящим Мужчиной, верным своему долгу. Я гордилась им, как собственным братом, сыном, другом. И вместе с тем сердце моё охватывала горечь при мысли о том, что прожил он так мало.
Мой друг показывал мне воспоминания со службы и с учёбы. И я видела перед собой улыбчивого пацана в форме кадета, взрослого ребёнка, который уже тогда понимал, на какой путь ступил.