Представитель
Шрифт:
Начал я с тезиса о заключении союзного договора, в рамках которого обе стороны обязаны помогать друг другу в рамках своих возможностей. Далее перешел к полноценному признанию коммунистической партии Польши, и постановку на несколько ключевых постов в правительстве ее представителей. Последний пункт наших предложений — экономическое сотрудничество с Польшей. Более широкая кооперация в важных отраслях, «стажировка» наших инженеров на польских предприятиях и наоборот, в будущем возможное снятие пограничных пошлин.
— Это фарс! — первым не выдержал Рыдз-Смиглы. —
В конце он еще и несколько слов на польском добавил, судя по лицам присутствующих — далеко не литературного характера. Похоже, игра на нервах обратилась против самих поляков, ее и затеявших.
— О чем вы, пан Рыдз-Смиглый? — холодно спросил я. — Я лишь озвучил наши условия союзного договора.
— Невыполнимые! Констатирую — СССР желает сорвать эти переговоры, — рубанул рукой по воздуху мужчина.
— Все, что я назвал, вполне выполнимо. Было бы желание. Вы свои-то требования читали?
— Мы не загоняем СССР в кабалу! — продолжал разоряться главнокомандующий польского войска.
Тут мне показалось, что все же его поведение — не следствие эмоций, а продуманный ход как раз на случай, если наши условия будут чересчур для них не выгодными. Но и оставить без внимания его ругательства я не мог, поэтому парировал:
— Вы готовите почву для удара нам в спину. Но переговоры для того и ведутся, чтобы приблизить позиции сторон и найти компромисс. Предлагаю сделать перерыв, — посмотрел я на Игнация Мосцицкого.
Тот кивнул и взял слово.
— Обе стороны высказались, теперь стоит обдумать предложения сторон, и, скажем, через час снова собраться. Надеюсь к тому моменту услышать хоть что-то вменяемое от вас, — бросил он напоследок.
После этого я встал и пошел к выходу. В голове был сумбур. Не ожидал я, что поляки начнут так резко. Очевидно, они хотят похоронить переговоры до их начала. И нужно подготовиться к подобному варианту уже сейчас. Тем более самый нужный для этого человек — Ян Брылянский — находится здесь, и искать его не нужно.
— Все-таки они смогли тебя задеть, — покачал головой Роман Владимирович, когда мы собрались в одной из комнат отдыха дворца.
— Но разве я дал волю эмоциям? — хмыкнул я.
На что получил одобрительный кивок. И тут же повернулся к «нашему» поляку.
— Ян Адамович, нужно действовать. Сейчас.
— Что именно от меня требуется? — спросил мрачный мужчина.
А Береговой с удивлением покосился в мою сторону.
— Собрать людей перед дворцом. Скажите им, что санация хочет вернуть старые порядки, устроить репрессии для вашей партии и всех, кто не согласен с ее политикой, а также вступить в войну на стороне Рейха. Чем больше будет людей — тем лучше. Переговоры им не нужны, они изначально хотели под благовидным предлогом выпнуть СССР из страны. С нашим уходом положение рабочих в Польше ухудшится многократно. На это и напирайте. И пусть возьмут оружие пролетариата.
— Это какое? — уточнил Брылянский.
—
— Сергей, — аж остановился Роман Владимирович. — Ты уверен в том, что делаешь?
— Учусь у наших врагов, — пожал я плечами. — Те же британцы, когда не могут взять власть законно, прибегают к ее свержению. Мы попробуем напомнить членам санации, почему вообще начались эти переговоры. А то видно, находясь в этих стенах, они забыли, что происходит за ними. Но если толпа на улице их не отрезвит… то сделаем как в пословице: если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе.
— Стрелять начнут, — мрачно предрек Брылянский.
— Наверняка, — со вздохом согласился я. — Но все, что я вам сейчас сказал передать людям — не сгущение красок, а считайте — прогноз. Не знаю, в курсе ли вы, но в СССР есть институт прогнозирования. Насколько он эффективен, можете поинтересоваться у других делегатов. Он был создан мной и до сих пор работает, пусть от его руководства я отошел. С ежемесячными отчетами политбюро.
— Устроить переворот прямо здесь и сейчас? — хмыкнул поляк.
— В крайнем случае. Только если санация с Мосцицким упрутся и не предложат вменяемых условий.
Ян Адамович ушел, а Береговой посмотрел на меня неодобрительно. Для дипломата мои действия — это провал. Но мне было плевать. Если Польша не станет нашим союзником, любой ценой, то о счастливом будущем СССР можно забыть. На годы, а может и навсегда.
Глава 11
Февраль 1938 года
— Вы дразните красных, — с прищуром посмотрел на Мосцицкого Джонатан Найджел. — Не скажу, что мне это не нравится, но вы подумали о последствиях? Вы же переиграли сценарий.
— В каком месте? — удивился Игнаций. — Ваше предложение должно было прозвучать позже, как уступка коммунистам. Дайте им время смириться со своим положением.
— Смириться? — хохотнул британец. — Вы так уверены, что они согласятся на ваши предложения? Я думал, ваша первая речь — это так, затравка, перед озвучиванием реальных вещей. Но вы же им ничего не даете!
— Вы недовольны этим? — искренне удивился Мосцицкий.
— Нет, мне это как раз по душе, — улыбнулся британец. — Но вы не боитесь последствий?
— Каких? — усмехнулся Игнаций. — Что они сделают? Этот коридор жизненно важен для их войск. Закроем его — и все, они потеряют половину армии! И красные это прекрасно понимают.
— Как и то, что вы сидите на пороховой бочке, — серьезно ответил британец, вдруг прислушавшись к чему-то. После чего быстрым шагом подошел к окну и аккуратно выглянул в него, но так, чтобы его силуэт не заметили снаружи. — И похоже, к ней уже поднесли фитиль.
С недоумением посмотрев на английского посла, пан Мосцицкий тоже подошел к окну и выглянул в него. После чего его лицо побледнело от ярости и страха.