Предсказанное. Том 2
Шрифт:
— «Бесконечномерным объектом». Кстати, он и в самом деле имеет бесконечное количество измерений?
— Чушь собачья! — Маттер натянул свитер, отдышался, вытирая вспотевшее лицо рукавом. — Эйнсоф на самом деле представляет собой узел пересечения Ветвей Древа Времен. Естественно, количество этих Ветвей ограничено. Думаю, их не больше шестисот. Но все равно этот объект уникален.
— Согласен. Его можно развернуть? Или, наоборот, свернуть? В черную дыру?
— Разве ты еще не понял? Ты же пять лет занимаешься эйнсофом.
— Я скорее технический
— Странно, честно говоря. Шаламов ведь мог дать вам прямую информацию…
— Он дал. — Ландсберг криво улыбнулся. — Но мы ее не оценили. Среди работников института не осталось ни одного интрасенса. Мне с трудом удалось уговорить директора, чтобы взяли тебя.
— Все, моя работа в институте закончилась.
— Что ты хочешь сказать?
— Я ухожу!
Ландсберг хмыкнул, по-новому оценивая сосредоточенное лицо ксенопсихолога.
— Ты хорошо подумал о последствиях?
— Подумал. Можешь сдать меня вивисекторам Службы, но я не останусь!
— А если я предложу тебе поучаствовать в последнем эксперименте?
— Я же сказал…
Ландсберг повернул руку запястьем вверх, нажал на стерженек личного информа, и над серебряным квадратиком выросло объемное изображение чаши из красноватого металла.
— Узнаешь?
Брови Маттера полезли на лоб.
— Обломок «стринга»? Откуда он у тебя?
— Забрал у Леона Торопова. Не хочешь запустить эту чашку в эйнсоф?
Маттер поскреб заросший щетиной подбородок, глядя то на чашу, то на приятеля.
— Гертруда была права, ты изменился. Но ведь если мы воткнем «стринг» в эйнсоф, он может скомпактифицироваться, произойдет частичная или полная свертка узла…
— Ты же утверждал, что черной дыры не получится.
— Я и сейчас это утверждаю.
— Вот и славно.
— Что-то я тебя не пойму. Ты же хотел заставить эйнсоф возбудиться и перейти в состояние коллапса.
— Хотел, теперь не хочу.
— Что произошло? Появились новые клиенты, которые предложили заплатить больше?
— О чем ты?
— О кубоидах. Систему кубоидов обслуживает своя собственная йихаллах, которая наверняка посылает агентов и эмиссаров в зоны стратегических интересов Блэкхоул. Тебя, случайно, они не вербанули?
Бледное морщинистое лицо Ландсберга пошло пятнами, но он сдержался.
— Нет, меня не вербанули. Просто у меня изменилось отрошение к процессу.
— Ну и ну! Никогда бы не поверил, что ты способен изменить свое отношение к порученному делу.
— Я имел беседу с Железовским…
— Ах вот в чем дело, — усмехнулся Маттер, — Аристарх тебя просто-напросто запрограммировал. Это он умеет.
— Пусть будет по-твоему. А идея насчет агентов кубоидной йихаллах перспективна. Если и в самом деле, как ты утверждаешь, впереди намечается конфликт между кубоидами и Блэкхоул, то они должны иметь свои спецслужбы, разведку, контрразведку и
— Да?
— Шаламов, разве нет? А вот агентом кубоидов может быть кто угодно, от Аристарха до Мальгина.
Маттер с сомнением покачал головой.
— Это люди иного калибра, они никогда не станут агентами чужих разумников, представителей «темной» или «белой» сил.
— Ну, не знаю, не уверен.
— Ладно, нет смысла спорить. Пожалуй, я останусь, посмотрю, что получится. Если только нас не остановят.
— Поэтому я и предлагаю сделать это вдвоем, без тебя мне не справиться. Надо запрограммировать соответствующим образом один из видеозондов, установить на его борту нейтринный «скальпель» и подсоединить к нему «стринг». Причем — чтобы никто этого не заметил.
— Я сделаю. Понадобится наносекундный синхронизатор и аппаратура «динго».
— Все, что необходимо.
Глаза Маттера заблестели, он порозовел, начиная оживать.
— Если нас раскусят…
— Не все ли равно? — ухмыльнулся Ландсберг неумело, отчего лицо его приобрело странное выражение детской печали. — Когда-то все равно придется расплачиваться за все содеянное, днем раньше, днем позже…
— Лучше позже. — Маттер вспомнил о жене, помрачнел. Но долго каяться и думать о своих ошибках он не мог. Его ждала увлекательная работа, и это сейчас было главным событием в жизни.
Исследовательская станция Института пограничных физических проблем «Марго-2» подчинялась собственному суточному циклу, поэтому в отличие от других поселений человечества на Меркурии и вокруг него время на станции совпадало с земным европейским на долготе Екатеринбурга. Если сотрудники большинства станций и жители купольных городов еще спали, то экипаж «Марго» уже работал.
Готовился очередной запуск в дыру эйнсофа. Предстояло послать спецгруз — два десятка МК и аннигиляционную бомбу тротиловым эквивалентом в пятьдесят тысяч мегатонн. Если бы такая бомба взорвалась на Земле, человеческая цивилизация прекратила бы существование. Однако санкции на проведение эксперимента были подтверждены на самом высоком уровне: «добро» дали Служба безопасности, СЭКОН и Совет безопасности ВКС. Поэтому команда Ландсберга работала в обычном режиме, словно собиралась запустить в эйнсоф футбольный мяч, а не колоссальной мощности супербомбу.
В семь часов «утра» — по времени станции — последние приготовления к запуску были закончены, и связка «пакмака», на борту которой располагались не только взрывные устройства, но и научно-исследовательская аппаратура, датчики состояния и видеозонды, была выведена на орбиту вокруг Меркурия с таким расчетом, чтобы ее можно было «одним толчком» направить в черный «тоннель» эйнсофа. Видеозонд с добавочным содержимым, установленным заговорщиками — Ландсбергом и Маттером, тоже находился в недрах центрального когга «пакмака», но связь имел только с начальником центра. О его функциях никто из персонала станции не догадывался.