Предсказанное. Том 2
Шрифт:
Но и этот период «атомного Апокалипсиса» длился недолго. Буквально через несколько мгновений начали распадаться ядра атомов, а вслед за ними — сами элементарные частицы: протоны, нейтроны, мезоны, электроны. Новое вселенское пламя охватило пространство, превращая космос в одну колоссальную плавильную печь…
Последними разорвались «кирпичики» Мироздания, кварки и квадруполи, образующие основу основ — вакуум, великую «пустоту» Вселенной. В вечно кипящем «суперхаосе» Большой Вселенной образовался не выразимый никакими словами,
Маттер вышел из операционного поля инка, нарисовавшего ему в логарифмическом масштабе времени панораму гибели Вселенной от Большого Разрыва, некоторое время сидел неподвижно, глядя перед собой ничего не видящими глазами. Потом потер темя ладонью, взял со стола чашку с остывшим чаем и залпом выпил. Пробормотал глубокомысленно:
— Впечатляет, однако… Может быть, Дан прав? Мы зря сопротивляемся, спасая человечество? Спасать-то надо кое-что посерьезнее…
В сердце внезапно вошло беспокойство.
Герхард встрепенулся, быстро переключил сферы внимания, просканировал здание института ментальным «локатором».
Интуиция встревожилась не зря. В здании ИВКа появилась область негативных эмоций и устремлений, от которой потянулись незримые «щупальца» подозрительного внимания к той территории Института, где в данный момент работал Маттер. А поскольку ученый давно жил по законам «оккупационного режима» — в связи с преследованием интрасенсов, то готов был к любой неожиданности. В данном случае «нештатные колебания» ментальных полей означали появление чужих и, судя по всему, опасных людей. Которые, вероятнее всего, работали на Службу.
— Пора, — вслух проговорил Маттер, с сожалением окидывая взглядом свой уютный рабочий модуль. — Недолго музыка играла…
Над столом бесшумно развернулся бутон виома, на хозяина кабинета глянул своими прозрачно-голубыми глазками начальник безопасности Сопротивления Карл Золотько:
— Немедленно уходите, Герхард! За вами пошла обойма охотников! На пару минут мы их задержим, но не хотелось бы устраивать серьезную перестрелку.
— Трудновато менять образ жизни.
— Я вас понимаю. Но у каждого мужчины нашего с вами возраста наступает период, когда чистые носки проще купить.
Маттер вздернул лохматые брови.
— Это вы о чем?!
— Я родил это изречение, когда от меня ушла жена. Применительно к нашей ситуации оно переводится так: позаботьтесь о главном, в данном случае — о собственной шкуре, остальное доверьте обслуживающему персоналу. Метро Института заблокировано, поэтому поднимайтесь на сорок третий уровень, на балконе холла вас будет ждать экипаж.
— Конечный пункт высадки?
— Первая база, естественно.
— То есть остров Завьялова. Что ж, можно работать и там.
— До встречи.
Виом погас.
Маттер встал, прошелся по тесному помещению, доставая из ниш и рассовывая по карманам личные вещи и безделушки,
— Бай, Зигфрид.
— Прощайте, — вежливо ответил инк модуля.
Через несколько минут ксенопсихолог сел в четырехместный флайт с эмблемой УАСС на борту, и аппарат унес его в небо над Рязанью, пронизанное сверкающими «снежинками» транспортной метели.
Джума Хан слушал командора Погранслужбы с преувеличенным вниманием.
Аюба Джонсон, сменивший на этом посту Калину Лютого, был медлителен, философски обстоятелен, любил порассуждать на тему влияния вверенной ему структуры на безопасность цивилизации и не терпел возражений. В сущности, он был неплохим руководителем, в меру жестким и решительным, но доктрину властей по отношению к интрасенсам поддерживал неукоснительно и старался выживать их из рядов пограничников всеми доступными методами. Даже если интрасенсы приносили пользу большую, нежели рядовые сотрудники.
— Он прекрасный аналитик, — не выдержал Хан; речь шла о Винсенте де Гас-Артаньяне, молодом пограничнике, работающем в отделе эфанализа Погранслужбы; Винсент работал еще и на Сопротивление, но об этом командор не догадывался.
— Он слишком самолюбив, нетерпелив и самонадеян, — упрямо поджал губы Аюба Джонсон; широкий — на пол-лица — нос (Аюба был южноафриканским негром) придавал ему странное выражение: казалось, что командор всегда улыбается. — К тому же его способности не намного выше, чем у нормалов. А поскольку он раздражает людей, что не способствует поддержанию спокойной рабочей обстановки в коллективе, мы приняли решение уволить этого… мушкетера.
Хан усмехнулся.
Среди своих Винсента действительно называли мушкетером и д’Артаньяном, хотя никакого отношения к знаменитому французу, герою произведений Дюма, он не имел.
— Жаль. — Джума встал, мельком посмотрел на прозрачную стену-окно; беседа происходила в кабинете командора, венчающем одну из башен здания УАСС. — На мой взгляд, парень приносит нашей службе немалую пользу. Но дело ваше, вы отвечаете за структуру, вам и решать.
— Да, мне, — набычился Аюба Джонсон. — И мне не нравится, что вы продолжаете защищать ненормалов… я имею в виду этих людей, интрасенсов. Они всем только мешают.
Хан еще раз глянул на окно, где снова мелькнул корпус какого-то летательного аппарата. Случайно или нет, но пилот пинасса дважды заглянул в кабинет главы Погранслужбы, что едва ли можно было объяснить простым любопытством. И тотчас же в ухе Джумы заговорила скрытая от посторонних глаз рация:
— Джу, вокруг вас началась суета. Предлагаю тихо уползти по императиву «змея».
— Не вижу веских причин, — сказал Хан.
— Что? — не понял Аюба Джонсон.
Серебристый пинасс, отмеченный красным когтистым драконом — эмблемой пожарной службы, пролетел мимо окна в третий раз.