Предсказанное. Том 1

Головачев Василий Васильевич

Чуть в стороне от огонька маяка вспыхнуло алое колечко, перечеркнутое призрачным крестом визира.

Тела людей на мгновение потяжелели, и тут же неприятные ощущения исчезли.

Движения не чувствовалось, казалось, спейсер стоит на месте, лишенный маневра и энергии, но в алой окружности вскоре появилась маленькая зеленая искорка, на глазах превращаясь в звезду, светящееся пятно, облако и, наконец, в диковинную конструкцию, передергиваемую полями свечения.

Маатанский транспортник напоминал уродливую дыню с проломами на «носу» и «корме»

и весь оброс бахромой каких-то металлических на вид ажурных башен, антенн и труб.

– Красив! – нарушил молчание Бегич. – Такого я еще не видел. Что будем делать?

– Машина в вашем распоряжении, – прорезался в наушниках рации голос командира спейсера. – С этого момента мы – пассажиры на контроле. Передача управления, блок снят.

– Принял, – сказал Джума Хан, покосившись на Бегича.

– Подтверждаю, – отреагировал Портос. – Драйвер-прима – Джума Хан.

– Дистанционное обследование объекта.

– Посылаю «пчел».

Спейсер выстрелил капсулу «Роя-100», зеленой иглой промелькнувшую по виому. В двухстах километрах от маатанского проникателя капсула разделилась на сотню автоматических зондов наподобие тех, что использовал когда-то Шаламов.

– Можно, я проберусь в него? – предложил кто-то из пилотов в отсеке десанта.

– Это кто такой быстрый?

– Гриф Паат Хузангай.

Бегич перешел на личный диапазон связи, ткнув пальцем в рот.

– Я его знаю, пилот экстра-класса. Кстати, это он ходил с Ромашиным на Юпитер.

Джума кивнул, давая понять, что принял слова Бегича к сведению.

– Ваше время придет, маэстро Хузангай.

В течение получаса они наблюдали за действиями «пчел», пока Портос собирал сведения от них, суммировал и готовил вывод. Но вывод этот ошеломил всех, даже бывалых пограничников.

– Это нематериальный объект, – бесстрастно сообщил инк. – На самом деле транспортник маатан – голографический мираж, динго. Устойчивый волновой пакет. Пройти вовнутрь вы можете, но вряд ли десант обогатит науку, а тем более практику контакта. К тому же боюсь, что, нарушив структуру пакета, мы его просто превратим во вспышку света.

– Однако надо же посмотреть, что он нес внутри. Как он появился здесь? Именно из «серой дыры»?

– По мнению наблюдателей – а «дыру» изучают около десятка научных групп, – проникатель появился внезапно, словно выскочил из «струны»… или из самой «серой дыры», что не исключено.

– Значит, если он прорвался сквозь мембрану «серой дыры»… его материальный субстрат остался там, в «дыре»?

– Вы очень образно выразились, хотя это не более чем гипотеза. Посоветуйтесь с физиками, с их лидером Новиковым. Могу дать связь.

– Позже. Хузангай, вот и настал твой черед.

– Готов. Машина?

– Что-нибудь маленькое и юркое, надо быть предельно точным и осторожным.

– «Орех»? Меньше только обычный «заскок», но у него тяга слабовата и ресурс маловат.

– Хорошо, пусть будет «орех».

Спейсер выплюнул тетраэдр «ореха» – аппарат, специально

предназначенный для спасательных операций внутри зданий, шахт, подземных коммуникаций и других объектов с ограниченным объемом.

Мигнув алыми габаритными огнями, аппарат выписал две красивые петли и пропал на фоне светящейся горы чужого корабля, загородившего всю переднюю сферу обзора. Камеры «ореха» включились, когда он вплотную приблизился к загадочному призраку некогда существовавшего космолета «черных людей».

– Локацию не включать, – предупредил Портос. – Не поможет. В вашем распоряжении только интуиция и глаза.

– Не будь занудой, Портос, – весело ответил Хузангай. Джума встретил взгляд Богача и пробормотал:

– Не бойся умного лихого, говорит древняя пословица, бойся смирного дурного. Тебе твоя интуиция ничего не говорит – что там, внутри этого портрета тьмы и света?

– Ничего, – осклабился Бегич. – Моя интуиция работает только на опасность, а этот монстр безопасен, как отражение в зеркале.

«Орех» вошел в стометровый пролом в корме корабля, хотя кормой эту его часть можно было назвать условно, и пропал из виду. Виом, принимающий передачу с камер аппарата, показал громадную бесформенную полость, сплошь заросшую лесом все тех же конструкций, что и внешняя оболочка левиафана. Цвета в полости преобладали коричнево-зеленые и фиолетовые, мрачные.

Проплыли мимо поля дырчатых пластин, заросли толстых труб, холмы черно-серой пены. Проход сузился, теперь «орех» плыл сквозь месиво «корней» и «корнеплодов» величиной с аппарат и больше, затем углубился в петлистый сине-сизый туннель с гладкими стенами, ни дать ни взять – кишка диаметром шесть-семь метров.

Ничего неожиданного не происходило и не могло произойти, разведчик путешествовал внутри устойчивого голографического миража, слепка некогда существовавшего исполина, однако люди следили за полетом, затаив дыхание, и ждали чудес.

«Кишка» вывела аппарат в «желудок» – еще одну полость, поменьше первой, в которой тем не менее свободно уместился бы спейсер типа «Шевалье». И в центре полости все увидели сверкающий «ледяной» айсберг орилоуна. Впрочем, не один – орилоунов здесь скопилось около двух десятков, большинство – мертвых, почерневших, но два или три сохранили влажный блеск и гармонию жизни.

Кто-то прищелкнул языком, видимо, впервые оценив красоту линий орилоунских «храмов».

– Это его груз? – прервал молчание Бегич.

– Вероятно. Обычно проникатели развозили «черных людей», но были случаи и перевозки орилоунов, разве что не в таких масштабах. Куда же он их вез? И довез ли?

– Для установки в других районах Галактики, куда же еще.

– Может, ты и прав, только запоздали они с расселением. Вполне вероятно, что корабль путешествовал по Вселенной сотни миллионов, если не миллиарды лет.

– Вывод не очевиден, – вмешался Портос. – Волновая матрица не может жить так долго, в космосе слишком много возмущающих факторов…