Предсказание
Шрифт:
— В Лас-Вегасе ничего такого не случится, — настаивала мама, черпая убежденность в собственной правоте из кружки с кофе размером в половину ее головы. — Помните, там по-прежнему правит мафия. А значит, ситуация под контролем.
— Мафия! — воскликнул отец. — Мэдди, мафия не может контролировать метеориты!
— Я уверена, что они могут, — ответила моя мать. — Они очень решительные, безжалостные, умные ребята.
— Безусловно, — согласилась бабушка. — Я прочитала в одном журнале, что две тысячи лет тому
— И в каком глупом журнале ты об этом прочитала? — спросил отец.
— В «Ньюсуик», — ответила бабушка.
— Никогда не поверю, что «Ньюсуик» мог опубликовать такую чушь.
— Однако опубликовал, — заверила его бабушка.
— Ты прочитала об этом в одном из этих безумных таблоидов.
— В «Ньюсуик».
Слушая их спор, я с улыбкой дрейфовал в дельте.
Проходили дни, недели, месяцы, и всем не оставалось ничего другого, как признать очевидное: попытки изменить судьбу ни к чему не приведут.
Ситуация осложнялась тем, что мы забеременели.
Да, я понимаю, некоторые найдут странным, что мужчина говорит «мы», учитывая, что он разделяет наслаждение зачатия и родительскую радость, но счастливо избавлен от необходимости терпеть боль между первым и вторым. Прошлой весной моя жена — ось моей жизни — радостно объявила всей семье: «Мы беременны». После того как Лорри использовала множественное местоимение, я счел излишним менять его на личное.
Поскольку мы могли определить дату зачатия, наш семейный доктор назвал нам те сорок восемь часов, в течение которых вероятность рождения ребенка была максимальной: 18 или 19 января.
Мы сразу же решили, что наш первенец войдет в мир в тот самый день, о котором мой дед давным-давно предупредил отца: в понедельник, девятнадцатого.
Ставки внезапно поднялись так высоко, что мы захотели выйти из игры. Однако, когда играешь в покер с дьяволом, никто не встает из-за стола прежде, чем он.
И пусть мы все старались этого не показывать, мы так перепугались, что нам не требовалось слабительное. И по мере того, как время приближало нас ко встрече с неведомым, надежда и сила, которые мы с Лорри черпали в семье, обретали все большую важность.
Глава 25
Моя любимая жена может подшутить надо мной, сказав: «Я люблю кого-то другого», а потому и я подшутил над вами.
Помните: я учился рассказывать истории в семье, где ценят как само повествование, так и магический реализм жизни. Я знаю, как это делается. В чем-то могу показать себя увальнем, но, повествуя о своей жизни, постараюсь сделать все, чтобы не угодить головой в ведро, а когда дело дойдет до номера «Мышь в штанах», будьте уверены, я не провалюсь, зрители улюлюкать не станут.
Другими словами,
Итак, вернемся к той ноябрьской ночи 1994 года, когда я стоял на кухне родительского дома, привалившись к столику, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу, и объяснял Лорри, что смотреть на меня особой радости нет, что я болтливый зануда, лишенный авантюрной жилки. Я надеялся, что она тут же согласится стать моей женой. А она сказала: «Я люблю кого-то другого».
Я мог бы пожелать ей счастья и повесить трубку. Мог бы на скрипящих ходунках покинуть кухню, подняться к себе, найти убежище в кровати и задушить себя подушкой.
Сие означало, что я больше не увижу ее ни в этой жизни, ни в последующей, а на такое я пойти никак не мог.
Опять же, я еще не съел достаточного количества пирожных, чтобы соглашаться поменять этот мир на другой, в котором существование сахара теологами еще не доказано.
Стараясь изгнать дрожь из голоса, дабы показать, что я могу держать удар и нет у меня мыслей о самоубийстве, я переспросил:
— Кого-то другого?
— Он — пекарь, — ответила она. — Странно… не так ли?
Сноу-Виллидж значительно меньше Нью-Йорка. Если она любит другого пекаря, я его, конечно же, знал.
— Я наверняка с ним знаком.
— Безусловно. Он очень талантливый. Создает на кухне райские творения. Он — лучший.
Я не мог одновременно потерять любовь всей моей жизни и положенное мне по праву место в иерархии пекарей округа Сноу.
— Я уверен, он хороший парень, но в здешних местах все знают: после моего отца лучший пекарь — я, и разрыв между нами быстро сокращается.
— Так это он и есть.
— Кто?
— Тот, кого я люблю.
— Он сейчас рядом? Передай ему трубку!
— Зачем?
— Хочу выяснить, что он знает о приготовлении pate sablee[39].
— Это еще что? :
— Если он такой классный специалист, то должен знать. Послушай, Лорри, в мире полным-полно парней, которые заявляют, что могут быть пекарями при королевском дворе, но все они болтуны. Сейчас я выведу его на чистую воду. Передай ему трубку.
— Трубка уже у него. Этот странный другой Джимми, который принижал себя, говоря, какой он недалекий, туповатый, скучный, недостойный… надеюсь, он ушел навсегда.
— Ох!
— Мой Джимми не хвастун, — продолжала она, — но он знает себе цену. И мой Джимми никогда не остановится, пока не добьется того, чего хочет.
— Так ты выйдешь замуж за своего Джимми? — теперь дрожь в голосе меня уже нисколько не волновала.
— Ты спас мне жизнь, не так ли?
— Но потом ты спасла меня.