Предрассветный час
Шрифт:
Винсент молча кивнул.
– Давай, я помогу, – сказала Мари и они вместе потащили горшки к её машине, которой оказался огромный джип. Какой-то совершенно неженский джип. К тому же на вид абсолютно обычный, даже Винсент догадался, что не особенно дорогой.
– Ну, чего застыл? Мы едем, или дать тебе время попрощаться с домом, если твой бомжатник можно так назвать? – привел Винсента в чувства голос прежней глумливой Мари Денуа.
– Заткнись, – раздражённо проворчал Винсент, но тут же одёрнул
– Да ничего, всё нормально! Наконец-то я начинаю улавливать дружеские нотки в твоей речи! А что не так с моей машиной? А, поняла! Ты ожидал, что я на каком-нибудь дорогущем пафосном авто приеду, да? Нет, Винс, в машине главное – практичность. А что думают окружающие, хочешь верь, хочешь нет – мне наплевать.
– Мы не друзья, Мари. И никогда ими не станем. Знаю, звучит грубо, даже враждебно, но я из тех людей, кто предпочитает открытую вражду лицемерной дружбе. Мы живём в разных Вселенных и никогда друг друга не поймём.
– Ты хотел сказать, что это я тебя никогда не пойму? – спросила Мари, заводя двигатель и выезжая из опустевшего гаража.
Винсент молча уставился в окно. Мари тоже замолчала, сосредоточившись на вождении. Они ехали по пустынной автостраде, справа был город, привычно переливающийся вечерними огнями, словно символ обыденности и стабильности. А слева раскинулись поля, укрытые первым снегом, а за ними лес, голый и пустой, словно символ безнадёжности, отныне и навеки поселившейся в сердцах людей.
А Мари всё продолжала давить на газ, даже когда они съехали с автострады на дорогу, ведущую в лес.
– Может сбавишь скорость?
Мари не отвечала.
– Мари! Прекрати, ты же нас угробишь!
Ноль реакции. Спидометр уже показывал больше ста километров в час.
– Чёрт побери, Денуа, ты совсем рехнулась?! – не своим голосом заревел Винсент, когда Мари еле-еле вписалась в поворот. После чего она резко затормозила, и если бы не ремни безопасности, дело могло бы кончиться плохо для обоих.
Винсент тяжело дышал, испуганно глядя на своего водителя.
– Винсент, – вдруг спокойно и серьёзно произнесла Мари, – я над тобой не смеюсь. Да, я понимаю, что мы, как ты выразился, из разных Вселенных, но разве не каждый из нас живёт в своём мире? Я тоже не в восторге от происходящего, но я лишь пытаюсь, чёрт побери, изо всех сил пытаюсь окончательно не сойти с ума. Неужели вся эта ерунда про социальные классы всё ещё тебя волнует? Ведь это конец, ты что не видишь? Почему мы не можем просто… просто…
Плечи её дрожали. Она вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев, продолжая бормотать что-то невнятное.
– Ладно, ладно… прости, я не думал, что тебя это заденет… я не хотел… – Винсент ошарашенно бормотал извинения,
– Ну вот и славно! Забудем об этом. Пошли, отсюда пешком недалеко. Прогуляемся.
– Ты что, бросишь машину посреди леса?
– Ну да. А что? Думаешь, украдут? Ничего, машина ведь – не дом родной. Ой! Извини, я не хотела…
– Ты опять издеваешься?!
– Извини, не смогла удержаться. Правда, мне жаль. За это с меня – стакан глинтвейна.
– Я бы сказал, за это с тебя ДВА стакана глинтвейна, – проворчал Винсент, вылезая из машины.
– О! Вот это я понимаю! Да хоть десять, давай только до дома доберёмся.
– Погоди, а мои вещи…?
Мари махнула рукой.
– Альфи заберёт. Идём! – крикнула она и умчалась вглубь леса.
– Альфи…? – недоумевающе переспросил Винсент, едва поспевая за ней.
Они пробежали метров сто, пока Винсент не выдохся.
– Никогда не… понимал, – бормотал он, присев на корточки и тяжело дыша, – как это…женщины… умудряются так носиться… на каблуках…
Мари весело захохотала, доставая из портсигара сигаретку. Она нисколько не запыхалась, казалось, была готова пробежать ещё столько же.
Они стояли на небольшой поляне, залитой вечерним солнцем. С деревьев падали снежинки, переливающиеся жёлтым и красным золотом. С дерева вспорхнула огромная сова, видно, напуганная смехом Мари. Винсент завороженно проводил её взглядом, восхищаясь грациозностью и бесшумностью полёта большой птицы.
– Ну вот, сову напугала. Как знать, может теперь её дети останутся голодными…
– Её дети давно уже выросли, Винс. Уже давно не весна. За неё не переживай. – произнесла Мари, тоже провожая сову взглядом, а затем почему-то злобно сплюнула в её сторону.
– Так далеко ещё до твоего дома?
– Далеко ли? – Мари чиркнула спичкой и закурила, – Нет. Собственно, мы уже пришли.
Винсент оглянулся.
– И ты мне будешь что-то говорить о моём доме? – иронично улыбнулся он.
– Хм-м… Нет, не буду, если ты хорошо попросишь. Впрочем, думаю, это не потребуется, в конце концов, теперь мой дом…
С этими словами мари подошла к самой высокой сосне на опушке и положила на неё ладонь.
… – твой дом.
Вдруг земля под Винсентом задрожала и он испуганно отпрыгнул. Кусок почвы поднялся в воздух, обнажив лестницу, ведущую под землю. Винсент не удержался – присвистнул.
– Ну что, такое только в кино небось видел? – гордо произнесла Мари, – Держи!
Она бросила ему налобный фонарь.
– Да, в одном фильме точно видел, – ответил Винсент, заглядывая в туннель, – Ужасов. Кажется, он назывался «никогда не залезай в секретный туннель посреди леса».