Предрассветный час
Шрифт:
У Винсента округлились глаза и он, кажется, тоже онемел. Рика покраснела ещё больше, и видимо будучи не в силах выносить больше чувство стыда и за невозможностью провалиться сквозь землю, с криком «прости, Винс!» – умчалась со скоростью ветра.
А Винсент так и застыл на месте, не в силах осознать и осмыслить произошедшее. Рика. Эта девочка прокралась к нему… чтобы украсть тетради? Это было настолько бессмысленно, настолько непохоже на Рику, что объяснение её странным действиям могло быть лишь одно.
– Не переживай за малышку, это ей же на пользу. Ты же знаешь, какая она, Винс! Скромная тихая серая мышка. Не отвлекайся, думай лучше о своих
– Ну конечно же, – сквозь зубы произнёс Винсент, – Рика не могла сама додуматься до такого идиотизма.
Аматэрасу засмеялась так, словно Винсент пошутил, а она поддержала его шутку как подруга. Она даже подошла и положила тонкую бледную руку ему на плечо, слегка потрепав его.
– Да, точно, ты прав, сама почему-то не смогла, пришлось ей помочь. Бедняга. Как дети, честное слово! Но не переживай, шанс повзрослеть всё ещё остаётся. Но иногда всё же нужно слушаться маму, чтобы это случилось скорее! Например, сегодня мама не разрешает тебе гулять. Останешься дома, делать домашнюю работу.
– И по какому предмету на этот раз? Надеюсь что не по половому воспитанию. Я в последнее время, знаешь ли, не в настроении. Ну скажи хотя бы, что мы не вместе будем её делать…
Сказав это, Винсент тут же горько пожалел, потому что Аматэрасу разразилась просто оглушительным хохотом. Вытерев слёзы, она ответила:
– Молодец, Винс, я рада, что ты не утратил до конца чувство юмора, это хороший знак. Но спешу огорчить – предмет будет другой, и изучать ты его будешь не со мной. Как я и сказала, сегодня никуда не ходи, даже в магазин, и скоро всё узнаешь.
И она испарилась. Винсент бессильно плюхнулся ничком на кровать. Пролежав так полчаса, он заставил себя встать и вышел во двор, решив, что лучший способ отвлечься – это заняться физическим трудом, благо его работа состояла из него целиком и полностью. Двор как нельзя вовремя засыпало яркими осенними листьями. Он взял метлу и принялся остервенело наводить порядок, вложив в уборку листьев весь свой гнев, всю свою горечь и отчаяние. Он словно бы надеялся вымести всё это к чёртовой матери вместе с мусором и ни в чём не повинными листьями. И будто в издёвку, стоило Винсенту привести в порядок какой-то участок, как ветер срывал с деревьев огромное количество новых листьев, и они мгновенно покрывали землю, газоны, дорожки… но он старался не замечать этого. В какой-то момент он так резко и сильно махнул метлой, что она выпала у него из рук, упав и больно ударив по ноге. Винсент крепко и громко выругался, ощутив невероятный наплыв злости, обращенной больше не к несчастной метле, а к поганым Смотрителям и всему этому проклятому миру. Обессиленный, он рухнул на землю и зарыдал, как ребёнок. Хорошо, что его никто не слышал, видимо все были на вызовах или… он даже знать не хотел, где. Когда он немного успокоился, он вспомнил, что последний раз вот так рыдал, наверное, лет двадцать назад, когда был ещё совсем молодым и неопытным юношей…
…словом, двадцать лет назад Винсент действительно был молодым неопытным юношей, очень добрым и отзывчивым. И поехали они как-то раз с младшим братом кататься на велосипедах. Это был самый обычный летний день, жили они с семьей тогда в деревне, и поблизости была речка. Они с братом поехали именно туда, где их ждали друзья. Они очень весело провели время, смеялись, купались в речке, рыбачили, жарили на костре рыбу, хлеб и пекли картошку. Этот светлый день
– Ма! Мама! Папа! Смотрите скорей, что я поймал! Ма-ма! Па-па!
Но вопреки ожиданием дома его встретила зловещая холодная тишина. Не без труда отыскав отца, который почему-то заперся в своём маленьком рабочем кабинете, они сразу поняли, что случилось что-то плохое, только взглянув на его лицо. По нему бежали слёзы. В руке был стакан с чем-то коричневым и совсем не похожим на чай. Хотя на памяти братьев Смит отец не пил. Вообще.
– Пап? Что такое? Что случилось? – наперебой начали спрашивать побледневшие ребятишки.
Отец всхлипнул, поспешно вытер слёзы и сказал неожиданно твёрдо и даже сурово:
– Мама нас бросила. Она не вернётся.
Затем он вытолкал их обоих за дверь. Братья проревели всю ночь, но осознали то, что произошло, гораздо позже. С тех пор отец воспитывал сыновей в одиночку. Мать они больше никогда не видели.
– Ну и ну, так вот ради какого общества Винсент Смит оставляет моё! – раздался над Винсентом знакомый голос, резко выдернувший его из неприятных воспоминаний. Он открыл глаза. Над ним во всей красе стояла Мари Дэнуа, одетая модно и стильно, но явно не по погоде – мини-юбка в обтяжку, каблуки, топ с открытым животом.
Мари пнула ногой кучку листьев, и они полетели Винсенту в лицо. Он вскочил, вытер, как мог, лицо и густо покраснел. Но Мари, на удивление, деликатно игнорировала это.
– Неужели общество мёртвых листьев и метлы интереснее, чем моё?
– Ты не представляешь, насколько ты права, – проворчал Винсент, повернулся к ней спиной и быстро зашагал прочь. Мари пошла за ним, не отставая ни на шаг. Винсент никогда не мог понять, как эти женщины умудряются ходить на такие высоченных каблуках, да ещё так быстро.
– Куда это ты? А, собраться? Ну да, всё правильно. Путь нам предстоит неблизкий. Но вообще по-хорошему можешь ничего с собой не брать. Я тебе всё предоставлю. У тебя будет комната, бельё, одежда, еды сколько хочешь… не парься, в общем. Давай-ка лучше время не терять, и…
Винсент остолбенел. Он остановился, и посмотрел на неё как на сумасшедшую.
– Ты о чём вообще говоришь?! – прикрикнул он на неё. Мари отшатнулась и подняла руки.
– Подожди, ты же должен быть в курсе. С сегодняшнего дня ты переезжаешь жить ко мне. Бросаешь работу и свою… берлогу. Но мне сказали, что ты можешь брать с собой, что хочешь, если у тебя есть какие-то дорогие тебе вещи, и… – тихо сказала Мари, глядя на него исподлобья.
Винсент смотрел на неё широко открытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Началось, значит…
– Ты получила… приказ? – тихо спросил он. Мари тихо кивнула.
Винсент вздохнул и молча зашагал в сторону своего дома. Как бы ни называла его Мари Денуа, да и все остальные – это его дом. Винсент взял свои рукописи и застыл посреди своего скромного жилища, скромного, мягко говоря, но такого родного, такого простого и чистого…
– Красивые цветы, – раздался за спиной голос Мари, но какой-то чужой, спокойной и даже немного грустной Мари Денуа, – берём их с собой?