Предпоследний герой
Шрифт:
Пришли также трое институтских – а может, школьных? – друзей Тау. Было четверо девчонок (одна из них – негритянка!) – со всеми хозяин, похоже, в разные периоды своей жизни спал.
Улучив момент, Арсений спросил у Тау:
– А где твои предки?…
Ваня усмехнулся:
– Они уже там, – и жестом указал на какое-то неопределенно далекое далёко.
Гулянка (или, согласно новому, только что вошедшему в обиход слову, тусовка) шла вроде бы как обычно – как миллион других пьянок. Пили водку и коньяк, закусывали винегретом и оливье, рассказывали
Профессор произнес тост за способности Тау и пожелал ему не потеряться, но сделать блистательную карьеру в новой среде. Настя (она сидела напротив Арсения, и он исподволь наблюдал за нею) также была весела и оживлена, много рассказывала – об издательстве и о Венеции – и хохотала чуть ли не громче всех.
Только некой странностью веяло от вечеринки. По голым стенам и общему разору она была похожа на новоселье – да только не было в ней присущей новосельям радости.
Не в советских традициях было праздновать свой отъезд куда-либо. Обычно праздновали, отмечали начало нового отрезка жизни, а не окончание старого. И оттого Арсений не мог избавиться от ощущения, что пиршество чем-то походит на поминки – по еще не умершему человеку. Странное чувство: хозяин молод, жив и здоров, а свидеться с ним снова вряд ли придется. И, словно на поминках, прощались они с Тау, похоже, навсегда…
Ближе к концу вечеринки, когда гости уже затянули заунывные русские песни – и «Ой, цветет калина», и «Ой, мороз, мороз…» – Ваня вызвал Арсения на коммунальную кухню: «поговорить о нашем, о женском».
Прихватили с собой недопитый коньяк. Все табуретки оказались задействованы в пьянке, поэтому друзья просто стояли у кухонного стола, крытого клеенкой. Иван курил, стряхивая пепел в раковину.
– Я тебе один умный вещь скажу, – начал Тау вдруг с псевдогрузинским акцентом. Акцентом он, похоже, маскировал свою очевидную смущенность. – Только ты не обижайся.
– Валяй, – проговорил Арсений.
Он ждал, что речь пойдет об их рухнувшем кооперативе. Что последует разбор ошибок в работе с его, Арсения, стороны…
Но Тау заговорил совсем о другом.
– Знаешь, – начал он, потихоньку убирая акцент, – ко мне месяц назад твоя девчонка приходила…
– Кто?! Настя?!
– Да какая Настя!… – отмахнулся Иван. – Та, другая… Милена которая…
– А-а, – облегченно протянул Арсений.
Он не испытывал ни малейших чувств к Милене. Ему было решительно все равно, чем она занимается. И к кому приходит.
– Ну, приходила – и приходила, – пожал он плечами. – Мне-то что?
– Знаешь, старичок, – осторожно проговорил Тау, – не хочу тебя расстраивать, но она явно пыталась ко мне подкадриться…
Арсений усмехнулся.
– Ты меня не расстроил. Абсолютно не расстроил… Не бери в голову… У меня с ней ничего нет… Да и не было практически.
– Да? Ну и слава богу… Но я на всякий случай повел себя с ней как честный человек…
– Это как? – цинично хмыкнул
– Да нет, не оприходовал… Послал я ее… Ну, правда, в мягкой и интеллигентной форме…
– Что ж ты не ответил-то на любовь девичью? – спросил Арсений столь же цинично. Правда, в душе у него что-то царапнуло: он, конечно, подозревал, что Милена – девушка легко доступная, но не до такой же степени…
– Ну, старичок, – серьезно ответил Тау, – я, во-первых, не люблю, как в песне поется, отбивать девчонок у друзей своих…
– Она не моя девчонка, – повторил Арсений. – Мне на Милку наплевать. С высокой башни… Моя, как ты выражаешься, девчонка, – Настя. А уж Милку ты вполне мог бы вздрючить. Я б не расстроился…
– Н-да? – сверкнул своими маленькими очечками Тау. – Тогда жаль, что я проявил благородство… Хотя… Знаешь, мне показалось, что этот ее марьяжный интерес имел какую-то иную подоплеку… Трефовую, что ли…
– Можно без картежных аналогий? – нахмурился Арсений. – Что ты имеешь в виду?
Тут на коммунальную кухню вошли две Ванькины девчонки: негритянка и блондинка.
– Ну, ма-альчики, – капризно проговорила негритянка на правильнейшем русском языке. – Что вы здесь спрятались? Мы там скучаем! Идемте танцевать!
– Идите-идите, – отослал их Ваня. – Потанцуйте пока друг с другом. Порадуйте моего профессора. Покажите ему стриптиз. А мы сейчас будем…
Нахальные девчонки расхохотались и, дразня Ваню, поцеловались друг с другом в губы.
– Идите-идите, резвушки.
Тау выпроводил девушек и плотно закрыл за ними дверь.
– Так вот, – обратился Иван к Арсению, – мне показалось – когда эта Милена пыталась совратить меня с пути истинного, – что она держала в уме что-то иное, чем просто секс… Ну а потом эти мои догадки получили подтверждение…
– В смысле?
Иван стряхнул пепел в раковину. Потом глубоко затянулся папиросой «Наша марка» и продолжил:
– История имела продолжение…
Тау сделал паузу.
– Какое? – поинтересовался Арсений.
После той злосчастной, пьяной ночи с Миленой он с ней ни разу не виделся.
И нисколько ему не хотелось ее видеть. Как отрезало.
Дважды Милена звонила ему. Первый раз – еще до возвращения Насти. Второй раз – когда та уже вернулась.
Оба раза Арсений говорил со своей бывшей подружкой настолько сухо, что Милена сама довольно быстро сворачивала разговор.
Арсению было неприятно все, что связано с ней. В том числе – воспоминание о том, что он однажды все-таки не устоял и был с ней близок. Черт бы побрал эту Милку.
– А продолжение было такое… – сказал Тау. – Позавчера Милена снова вышла на меня. Теперь уже, успокойся, о сексе речи не было…
– А я и не беспокоюсь, – усмехнулся Арсений.
– …Теперь Милена выступила в роли делового человека, – продолжал Иван. – В роли посредника… Бизнесмена… Она сказала, что представляет крупную западную медицинскую корпорацию. Какую конкретно, не назвала… И предложила она мне знаешь, что?…