Предпоследний герой
Шрифт:
Такая мысль могла прийти в голову только на высоте десять тысяч метров.
«Не нужны они мне. Никто».
Надоело ей постоянно зависеть. Подлаживаться. Оберегать. Ублажать…
«Я их, гадов, ублажаю, – думала Настя, – а они мне потом платят. Причем со всей широтою души: Эжен крадет деньги. Арсений изменяет с лучшей подругой… Гады они. Все – гады. Куда ни глянь – сплошная шваль».
Словно по заказу, по проходу между креслами прошествовала группка мужчин. Все, как на подбор, уроды. Красномордые, ржут пьяными голосами.
Она отвернулась к окну, стала рассматривать бурунчики облаков в ослепительно синем небе.
Облака выглядели надменно и грациозно, бездонная синь слепила глаза.
«Вот в природе есть гармония, – подумала Настя. – А в мужиках – ее нет. Убогие создания. Каждый себе на уме. Вот, например, Андрей Иванович из издательства. Вроде бы милый, умный, любезный человек. Хвалит меня все время, умом моим восторгается. Но если подумать – просто так, что ли, хвалит? От сердца? Да ничего подобного: тоже небось с умыслом. Чтоб я на работе горела. Все силы издательству отдавала. Эксплуататор!… Или тоже – соблазнить хочет. Ради чего-то. Может, про мамину квартиру на Бронной узнал. Или про то, что у нас в коллекции – пара картин Ларионова с Гончаровой… Или просто так решил переспать. С молодой да со свеженькой… Да, что-то совсем я стала этой, как ее… Феминисткой. А что поделаешь? Довели…»
Стюардесса объявила, что приближается долгожданный обед.
Настин сосед по самолетному креслу – тоже типичный мужик, с плешью и пивным животиком, тут же оживился. Искательно спросил Настю:
– Девушка, вы будете себе вино заказывать?
– Нет, – буркнула Настя.
Аэрофлотовская кислятина ей никогда не нравилась. Лучше уж соку выпить.
– Тогда будьте любезны, – не отставал мужичонка, – закажите на мою долю… ну, вроде как себе. А то мне два стакана не принесут…
Настя облила приставаку ледяным взглядом. Вот она, жалкая мужская сущность! И сказала презрительно:
– А мне прикажете всухомятку есть?
– Нет! – триумфально провозгласил сосед. – Мы с вами вот как поступим: каждый попросит и вино, и сок! У пассажира, между прочим, есть право на два напитка, я специально узнавал. Но два вина просить как-то неудобно…
– Гениальный план, – насмешливо проговорила Настя. – Прямо-таки стратегического значения…
– А что вы смеетесь? – обиженно заморгал мужичок. – Разве плохая идея?…
«Детский сад», – подумала Настя. И примирительно сказала:
– Хорошо-хорошо. Вам какое вино – белое или красное?
– Вы заказывайте красное – а я белое закажу, – обрадовался сосед. – Чтобы полный ассортимент был. Спасибо вам!
«Ну точно – детский сад! Нет, даже ясли. Получил пустышки двух видов – и все, жизнь удалась».
Стюардесса выслушала их просьбу, кисло улыбнулась… но все-таки протянула каждому по два стаканчика.
– Отлично! Сработало! – просиял мужичонка.
И с неподдельной радостью стал прихлебывать
«А ведь этот старый уже. Лет пятьдесят, не меньше. И, наверно, не последний человек, раз в Венецию летает…»
– Я почему без своего спиртного? – доверительно сообщил ей сосед. – Думаете, не продумал? Как бы не так! Специально десять долларов отложил, чтобы в «дьюти-фри» джин купить. Да увидел, что там кружки продаются. И пепельницы. С гондолами, с Сан-Марко, с Гранд-каналом. Ну и не удержался. Джин, думаю, выпьешь – и забудешь, а кружка с пепельницей – они же сто лет стоять будут!
– Если их дети не перебьют, – пробурчала Настя.
Она тоже сначала думала купить Николеньке кружку. Да потом представила, сколько будет рева, если стекляшка вдруг разобьется.
– Ну, этот вопрос я тоже продумал, – важно сказал мужичонка. – Я их на работу отнесу. У нас там все пьют из каких-то горошков-клеточек – а я из «Сан-Марко» буду пить. И в «Гранд-канал» пепел стряхивать.
– Умно, – снисходительно усмехнулась Настя.
Точно так же она усмехается, когда Николенька с гордостью демонстрирует свои рисунки: самолет-раскоряку или покосившийся домик.
И подумала: «Нет, без мужиков жить было бы скучно. Все-таки они забавные. Как дети! Только в чем-то умнее детей…»
«А без Сеньки жить вообще невозможно!»
Настя сама не поняла, откуда вдруг явилась эта мысль. Непрошеная, неожиданная, непонятная…
«Без Сеньки жить невозможно», – повторила она вполголоса.
– Вы что-то сказали? – вскинулся сосед.
От вина ему явно полегчало – он разрумянился, повеселел. С аппетитом накинулся на жесткую самолетную курицу.
– Нет-нет… Ничего, – отмахнулась Настя.
Откуда вдруг взялся Сенька? Она ведь твердо решила: выкинуть его из головы. Наравне со всеми. Навсегда.
– А почему вы не кушаете? – не отставал сосед. – Ешьте, остынет. Может, вам глоточек вина предложить? Для аппетита?
Вот пристал, надоедала!
– Да пейте уж свое вино сами, – отказалась Настя и принялась терзать курицу тупым пластмассовым ножиком.
Мужичонка снисходительно понаблюдал за ее мучениями, посоветовал:
– Даже и не пытайтесь. Бесполезно. Делайте, как я…
Схватил остатки своей курицы руками и отправил в рот.
Настя не удержалась от улыбки.
Вспомнила, как она все Арсения обучала – держать вилку в левой руке, а нож – в правой. И Сенька делал вид, что усваивает уроки. А как только учительница-Настя отворачивалась – воровато хватал курицу руками… Эх, Сенька-Сенечка… Что же я без тебя делать буду?
И Настя брякнула, обращаясь к соседу:
– Можно вам вопрос задать? Философский?
– Давайте, – оживился мужичок. – Люблю пофилософствовать. Особенно – после обеда.