Предпоследний герой
Шрифт:
– Ну я еще понимаю водку, у таксистов куплю, – попытался отбиться Арсений. – А где ж я конфет-то достану?
– А где хочешь! – заржал Ковалев. – И давай мухой, пока рабочий день не начался! А то тебя наш здоровый коллектив кастрирует. С занесением в учетную карточку! Гы-гы-гы-га-га!… – Ковалев захохотал, как Бармалей.
…Именно тот день – как позже понял Арсений – стал поворотным в его судьбе. После него отступление оказалось невозможным. Когда вышла статья в «Совпромышленности», нечего было и думать замять историю с катраном, заболтать ее по ресторанам, по кухонным беседам. У Арсения
Никто и никогда так и не посчитал, сколько человек позвонило в первый же день после публикации в редакцию; сколько за те же сутки раздалось звонков на единственном телефоне НТТМ, добытым «под катрана» Ваней Тау. Во всяком случае, когда Сеня уходил в тот день из редакции – уходил последним, около десяти вечера, – все, без исключения, телефоны в конторе по-прежнему трезвонили. И по каждому – задавали один и тот же вопрос…
…На следующее утро Арсений вылетел в Южнороссийск. При себе у него было две с половиной тысячи рублей, которые он старательно копил на машину. Еще полторы тысячи дал ему взаймы Ваня Тау.
Сеня так и не узнал, кто из родной газеты его подставил.
Может быть, Лизочка из отдела писем? Она старается, маячит перед глазами короткими юбками и шпильками размером с Эйфелеву башню, а Сеня в ответ – рожу кирпичом: я, мол, примерный семьянин. Или то была Маргарита Матвеевна, секретарша главного? Дама с подвохом: вроде само дружелюбие, а глаза при этом злые… Или Ленька-Амбиция, вчерашний выпускник журфака? (А этому уж точно есть за что обижаться: «амбицией» Леню кличут с Сениной легкой руки. Идиотскую самохарактеристику «амбициозный» Сеня подсмотрел в Ленькиной автобиографии. Посмеялся сам – а потом рассказал коллегам. А Ленька-Амбиция теперь тщетно пытается убедить товарищей-журналистов, что на Западе характеристика «амбициозный» – для работника лучший комплимент.)
Впрочем, какая разница, кто это сделал? Кто угодно мог.
Факт остается фактом: домашний телефон Сени рассекретили. Сообщили одному из тех, кто звонил в газету и выпрашивал координаты медицинского кооператива. А то что же получается? Статейку тиснул Сеня, «капусты» на своей афере нарубит тоже он, а отдуваться приходится коллективу. С какой, интересно, радости? Пусть главный катранщик помучается. Поговорит с отчаявшимися людьми. Они ведь не просто телефон медицинского центра спрашивают – а еще и вопросы задают, истории свои рассказывают. И с ходу «послать» несчастных матерей, жен и отцов язык поворачивается не у всех. Приходится и выслушивать, и объяснять, что лечение будет платным. И бормотать, что никаких гарантий медицинский центр не дает… Нет уж, пусть и Сене достанется его доля не самых приятных разговоров. А то, что самого Арсения сейчас в Москве нет, – даже лучше. Пусть супруга подключается. Небось уже ручонки потирает в предвкушении бриллиантов-соболей – так надо ее охолонуть!
…Настя Арсения в аэропорт не провожала. Распрощались в прихожей – холодно, как чужие. Впервые в жизни Настя даже не попросила «позвонить, когда доедешь». Сеня простился с женой дежурным поцелуем – и, как-то сразу получилось, – выкинул Настю из головы. Не до нее сейчас. Не до ее глупых претензий. Тем более что он так толком и не понял, в чем, собственно, эти претензии заключаются. Что Сеня хочет помочь кому-то еще, кроме тещи? Или Насте просто обидно,
Впрочем, что гадать. Подуется – да остынет.
…Едва прилетев в Южнороссийск, Сеня тут же помчался к деду Киру. Широкими мазками обрисовал перед стариком грандиозные планы, задурил голову обещанием озолотить. Дед пробовал возражать. Что-то бормотал про утверждение метода Минздравом, про клинические испытания и контрольную группу… Но Сеня упаднические разговоры Кирилла Никитича пресек на корню:
– Слышь, дед Кир. Настой из катрана помогает? Помогает, не спорь. Теща моя – расцвела… Значит, и еще кому-то поможет. Хотя бы одному – из тех, от кого официальная медицина отступилась. Будешь спорить – не будешь. Лучше просто включайся, а? На телевизор цветной себе заработаешь. И на моторку новую – а то вон твоя на ладан дышит…
Конечно, дед согласился. И понеслось: солярку для моторок доставать, лабораторию арендовывать, в срочном порядке заказывать из краевого центра реактивы… Даже если бы Сеня сильно хотел – позвонить Насте было просто некогда. А когда не больно-то хочется…
Настя дала о себе знать сама. На второй день Сене принесли телеграмму:
«Срочно сообщи координаты своего кооператива. Анастасия»
Привычного «целую» в конце не было…
Тут до Сени дошло: видимо, о его домашнем телефоне прознали страждущие. «А в редакцию позвонить ты не додумалась? – пробурчал он в адрес Насти. – Тебе бы там каждый сказал…»
Но Настину просьбу выполнил. Тут же отправился на почту и отбил по срочному тарифу телефонный номер. Заплатил семьдесят копеек – по девять за каждую цифру плюс подпись. А на «целую» тоже не потратился. Все равно не поможет – Настя, видать, злая, как оса. Телеграммными поцелуйчиками тут не отделаешься.
«Эх, дурак я. Надо было догадаться, что кто-то из „заклятых“ друзей-журналистов „сдаст“ мой домашний номер. И думал ведь – на всякий случай предупредить Настю, да забыл. Завертелся».
Да, слишком много у него в последние дни хлопот. Слишком многое приходится предвидеть. Просчитывать. Предусматривать. А всего, ясное дело, не предусмотришь… Никаких сил не хватит. И в Москве была беготня, и здесь, в Южнороссийске, – ни минуты покоя. Мало того, что целыми днями бьется с отловом катранов и производством настоя – еще и Ванька Тау каждый вечер вызывает на «переговорку». Вываливает на него весь ворох московских проблем. И стонет, что двадцать литров настоя – абсолютный потолок, на который настроились Сеня с дедом Киром – «это такие крохи, что только на неделю хватит, накручивай там своего партнера, чтобы дальше он самостоятельно продолжал, а скоро мы в ваш Южнороссийск своего представителя направим».
…В Москву Сеня прилетел ночным рейсом. Очень надеялся, что Настя спит. Но нет, не повезло. Жена – впервые за последние пару недель – встречала его на пороге. В руках, немым укором, – телефонный аппарат с выдернутым шнуром. Арсений вздохнул.
Деловито поинтересовался:
– Что, даже ночью звонят?
Кажется, Настя ждала от него совсем других слов.
Она втащила его в квартиру, захлопнула дверь, зашипела – ну точно подколодная змеюка:
– Ты понимаешь, что ты наделал?