Предначертание
Шрифт:
Кавторанг вдруг взвился, как ужаленный:
– Яков Кириллович! Да ведь это же всё объясняет!!!
– Что – «это»? И что – «всё»?
– Яков Кириллович… Я…
Гурьев, посмотрев на Осоргина, сердито поджал губы, быстро налил и протянул кавторангу рюмку водки:
– Залпом. Ну?!
Послушно опрокинув в себя спиртное, Осоргин схватил с блюдца засахаренный лимон и, мгновенно размолотив его челюстями, проглотил, после чего снова опустился на стул и, моргнув, уставился на Гурьева:
– Леди Рэйчел и Тэдди – Рюриковичи. Настоящие. Последние. Их поэтому пытаются уничтожить, Яков Кириллович. Понимаете?!
– А
– Как кто?! Большевики, разумеется!!!
– Хотите ещё водки, Вадим Викентьевич?
– Нет!!!
– Напрасно, – Гурьев покачал головой. – Большевикам не следует бояться Рюриковичей, Вадим Викентьевич. И Романовых тоже не следует. Романовы – вообще отработанный исторический материал, пустая порода. А последние и настоящие, как вы изволили выразиться, Рюриковичи, вовсе не помышляют о русском престоле. Поверьте мне, я этих обоих последних настоящих Рюриковичей знаю вдоль и поперёк, как облупленных. Так что, при всём моём уважении, никак не могу с вами согласиться. Хотя версия, безусловно, экстравагантная и чрезвычайно романтическая.
– Как облупленных? – переспросил Матюшин, опять побледнев.
Да что с ним такое, с беспокойством подумал Гурьев. Сердце, не дай Бог? Нет, не похоже…
– Это правда, – тихо подтвердил Осоргин. – Как облупленных, да. Верно. Только, может, вы не всё знаете? Или вы просто из-за… ваших чувств к леди Рэйчел никак сами даже мысли об этом допустить не хотите?
– Наши с Рэйчел чувства никакого отношения к происходящему не имеют. И иметь не могут.
– Наши с Рэйчел, – эхом откликнулся Матюшин, закрыл глаза и потряс головой. – Боже Праведный, Яков Кириллович. Значит, это правда.
– Что – «правда»?!
– Я всё объясню. Только, ради Бога, не торопите меня. Расскажите сначала, что происходит. Покушение? Было покушение?
– Да, было покушение. Только…
– Подождите. Расскажите мне, пожалуйста. Во всех подробностях.
Гурьев поведал генералу всё без утайки – и о происшествии во время поло-матча, и о дальнейших перипетиях сюжета, имевших место в госпитале.
– Я совершенно не понимаю мотивов, – Гурьев в раздумье поскрёб большим пальцем правой руки ямочку на подбородке. – Это не может быть связано с деньгами, вот совершенно никак. Нет у них никаких денег. А если… Например, почему Рэйчел? Логично было бы направить остриё удара на мальчика.
– Что такое мальчик – без леди Рэйчел? – быстро спросил Осоргин. – Без леди Рэйчел – и без вас?! Сирота без средств к существованию, без ничего! Яков Кириллович, дорогой вы мой! Ну, посмотрите же, наконец, правде в глаза! Ведь мучительною смертью должна была умереть она, голубка безвинная! И мальчик погибнет же в таком случае! Пусть не умрёт – но растворится, совершенно исчезнет, всякий след пропадёт! Неужели не понимаете?! Господи, да ведь это же бесы глаза вам застилают, те самые! Не вы ли сами твердили – мучить, истязать, терзать душу ангельскую – их пища и наслаждение?! Да это же просто – как, я не знаю…
– Бред.
– Какой же бред, Господи!!!
– Всё это – бред, – Гурьев спокойно посмотрел на Осоргина, а потом на генерала. – Всё. Сначала нелепая смерть её мужа. Потом эта икона. Потом покушение. Хотя… Если, действительно, рассмотреть версию мистических мотивов, нельзя не признать, что у всего происходящего появляется некий смысл.
– Вот! Вот – а я о чём же вам толкую?!
– Но Вы-то понимаете, что это – идиотизм, чёрт возьми?! Что я их даже убить… не имею права, потому что их место – в сумасшедшем доме?!? Вторая четверть двадцатого века – и убийство по мотивам… династических споров тысячелетней давности?!
– О, Господи, да как же вы не понимаете! При чём тут династические споры!? Бесов потешить! Бесов!
– Но почему Рэйчел?!
– Так ведь кровь… Яков Кириллович. Не просто кровь. Кровь Христову пролить. Понимаете? – Матюшин нервно огладил усы и бородку. – Неужели вы не понимаете, что существуют люди, для которых подобный мотив важнее любого другого?
– Наверное, я всё-таки туповат, – сознался Гурьев. – Я понимаю, о чём вы говорите, Николай Саулович. И даже больше того – допускаю, что вы совершенно правы. Вот только понять этого – не могу. Увольте.
– Да что же тут непонятного, Яков Кириллович, голубчик вы мой. Вы ведь уже отдаёте себе, вероятно, отчёт, что никакая власть в мире не может быть легитимна, пока не освящена властителем из Царского Рода. И в Европе нелегитимна она уже очень давно, а в России оставалась легитимной до последнего времени…
– Это вы Романовых имеете ввиду? – вскинул брови Гурьев. – Да посмотреть только, как они тут, в Европе, сейчас грызутся. И смех, и грех. Это не Царский Род, извините, Николай Саулович. Это… пена.
– А я вовсе о Романовых и не говорю. Я ведь о ваших Роуэриках. Потомках Иосифа Сладчайшего, Христовых Детях. Деспозинах. Они ведь и есть – последняя надежда. И наша, и вообще – последняя, понимаете? И если кто-то ещё это понимает – те самые, кто бесов за… вашей Рэйчел… прислал – так это и в самом деле всё объясняет, прав Вадим Викентьевич, совершенно прав!
– Ну, тогда давайте, как говорится, подобьём баланс, – мрачно усмехнулся Гурьев. – Итак, мы имеем следующее. Некая семья, состоящая из молодой женщины и мальчика, её родного брата, является средоточием следующих «мировых линий»: потомки Христа через Меровингов, они же – Приамовы дети и Цари Иудейские, наследники Дома Давидова, они же – Рюриковичи, русские государи от века, они же – чудом сохранившаяся и укоренённая в России багрянородная Византийская династия. Судя по названию, Багрянородные-Порфирогенеты тоже имели отношение к этому изначальному Царскому Роду. То есть, по сути дела, это – и есть уцелевший Царский Род. Это, некоторым образом, актив. Пассив: некие инфернальные злодеи строят куры и козни, дабы означенный Царский Род совершенно извести. Стереть, так сказать, имя. Нам следует, как я понимаю, определить, кто же это, собственно говоря, такие, и произвести кардинальную инвентаризацию – привязать к ноге каждого из означенных господ по бирочке из морга. Так?
– Именно так.
– Всё равно, – какое-то опереточное иезуитство, знаете ли. Сначала отобрать имущество, потом сбросить с лошади?! Это нынче-то, когда можно из винтовки с оптикой поразить цель в полуверсте и спокойно уйти, не оставив ровным счётом никаких следов?
– Это верно, Яков Кириллович, – кивнул Матюшин. – Вы упускаете только одну деталь. А вдруг по неизвестной нам причине необходимо, чтобы всё выглядело предельно естественно? Это у нас с вами времени немного. А те же иезуиты, к примеру, – ну, куда им спешить?