Предместье
Шрифт:
– Вернись, вернись! Опять огрех оставил. Молодой, гляжу, а из ранних. Кто это тебя шельмовству обучил, уж не начальник ли, часом?
Пресняков только улыбался, утирая рукавом лоб, говорил:
– Так его, тетка Луша, так! Пробери покрепче, а то он у меня и впрямь от рук отбился.
Шеренги людей час за часом, день за днем продвигались от деревни к лесу. Черная вскопанная земля оставалась позади них. Но впереди ее было еще много, очень много. Она лежала, заросшая дикими, сорными травами, уплотненная дождями и высушенная солнцем. Вид ее не
На доморощенных трактористов надежды были слабые. Маргарита Николаевна нервничала. Даже Долинин призадумался, как же теперь быть. А Варенька в душе укоряла Ушакова. Ей казалось, что он о приказе сказал лишь для отвода глаз, на самом же деле просто понял, что отремонтировать машины нельзя. "Говорил бы уж прямо, зачем хитрить?" - думала она, сердилась и все-таки прощала ему эту его хитрость.
Пушечный грохот сотряс окрестности спавшей деревни и притихшего поселка, поднял на ноги все население.
Юрловский голосистый изменил себе в это утро и промолчал. Испуганный и недоумевающий, распустив свой роскошный хвост, он выбежал на берег, подпрыгивая и озираясь при каждом новом ударе.
Стреляли канонерки на реке, стреляли гаубицы в овраге за кирпичными заводами, стреляли железнодорожные установки с окраин Ленинграда. На всей равнине между городом и передовой то там, то здесь, - казалось, прямо из земли - выхлестывали длинные языки пламени и катился неумолчный гул, вода я реке вздрагивала и мелко, нервно рябилась.
В разгар канонады Долинин приказал Ползункову заводить "эмку" и помчался к штабу армии. Секретаря райкома и уполномоченного Военного совета здесь всегда радушно принимали. Он застал только начальника штаба; перед генералом на столе лежала тщательно разделенная цветными карандашами большая карта.
– Не Славск, не Славск, товарищ Долинин.
– Генерал поднял на него озабоченные глаза.
– Степановну берем, улучшаем позиции. На главном направлении ваш знакомый - Лукомцев.
В оперативном отделе Долинин узнал, что дело не столько в улучшении позиций, сколько в том, чтобы упредить противника, сорвать его план нового удара на Ленинград; что армия выполняет замысел штаба фронта, а может быть, и самой Ставки.
Взволнованный такими важными новостями, он к исходу дня решил навестить Лукомцева. Полковник прохаживался по пустой землянке, в которой не было ни столов, ни стульев, ни коек, виденных Долининым прежде.
– Еще немного, и ты бы опоздал!
– воскликнул Лукомцев.
– Переношу командный пункт вперед... Майор!
– окликнул он. Из-за фанерной перегородки вышел Черпаченко.
– Раскроем секретарю тайну?
– Полковник потирал ладонью свою бритую голову.
– Вот, по его настоянию, - он указал на начальника штаба,
мы, Яков Филиппович,
Вошел адъютант, доложил, что к переезду все готово.
– Ну, будь здоров, прости уж за сухой прием.
– Лукомцев заторопился. Надеюсь, навестишь меня и на новом месте.
Вышли из землянки к дороге и разъехались в разные стороны. Лукомцев вперед, к Степановке, Долинин - обратно в поселок.
Поздно вечером ему позвонила Маргарита Николаевна:
– Яков Филиппович, трактористы бросили работу. Уходим, говорят, на фронт. Бои, говорят, начались, а мы тут сидим, что крысы, возле ломаных машин. Это Лукерьин сынишка так заявил. Уходят, и все.
Начало речи Маргариты Николаевны встревожило было Долинина. Окончание рассмешило. Он понял, что серьезного ничего нет, обычная мальчишеская романтика.
– Выпорите-ка их розгами!
– сказал он весело.
– Вам смешно, - голос Маргариты Николаевны дрожал, - а мне с ними не сладить. Все равно, говорят, завтра нас не ждите. Сухари взялись сушить. Пока был Цымбал, они его боялись, и слушались, а со мной...
Долинин выехал за реку.
– Собрать всех трактористов!
– приказал он, входя в правление колхоза.
– Вот еще новая история!..
Но трактористов удалось отыскать только под утро. Курочкин обнаружил их в лесу, забившихся в старую землянку, брошенную весной зенитчиками. Ребята яростно там митинговали. Курочкин приказал им построиться и привел к правлению. Долинин вышел навстречу:
– В чем дело, ребята?
– А что мы, как крысы...
– начал Касаткин.
– Не лезь!
– одернул его за плечо Леонид Андреич.
– Дело в том, товарищ секретарь, - пояснил бригадир, - что ребята хотят в армию. Постоять за Советскую власть.
– Это замечательно. Это очень хорошо.
– Долинин закусил губу.
– А вы, Леонид Андреич, тоже хотите уйти и бросить колхоз в такую ответственную минуту? Ведь если вовремя не посеять хлеб, опять придется есть гнилую картошку.
– В армии харч есть!
– крикнул кто-то из-за спин плотно сдвинувшихся насупленных ребят.
– Что мы вырастим, то и в армии будет, - ответил Долинин.
– Так я бы, Яков Филиппович, - заговорил бригадир, - может быть, и не ушел бы. А раз все идут, что мне здесь одному делать? Надо и мне...
– Все это, конечно, похвально, ребята, еще раз вам говорю.
Долинин спустился с крыльца к трактористам.
– Но какая польза от вас в армии? Оружие вы и в руках не держали, стрелять не умеете, ползать по-пластунски - тоже. Если думать о защите Родины всерьез, давайте наладим сначала учебу. Будем изучать оружие, постреляем, потом я приглашу кого-нибудь из танкистов