Пределы
Шрифт:
Клювонос пошёл впереди, Кинан придерживал Тарина за локоть, а Эдон шагал сзади.
Тарин нарочно зашаркал ногами и очень удивился тому, что ненавистные носки скользят по полу. Совсем не как голые ноги по гладкой поверхности, потому что тогда ступни резко тормозят.
Тарин задумался: «А что будет, если проехаться по тому гладкому полу в носках?»
— Ой-ой! Он опять о чём-то задумался, — сказал Кинан.
— Он по-прежнему животное, — ответил Эдон. — Его ещё не оформили и не благословили. Так что сейчас он просто осматривается,
Тарин еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Он планировал, да ещё как! Он им всем покажет. Но Эдон был прав. Тарин действительно позабыл и о Титусе, и о своём затруднительном положении.
Улица! Наконец-то они вышли из здания, и Тарина быстрым шагом повели по дорожке. Деревья! Солнечный свет! И… лёгкий ветерок!
— Воздух, — сказал Тарин, делая глубокий вдох.
Клювонос усмехнулся.
— Бедный мальчик. Мы тебя душим?
— Нет! — возразил Тарин. — Вы забрали мой воздух.
Кинан фыркнул.
— Ещё одно слово, которое он не знает.
Гаррик хрюкнул.
— Тарин, «душить» — значит лишать тебя воздуха. Кадет, наверное, мы никогда не поймём, какие слова мальчишки знают, а какие — нет. Иногда они используют слова Начала Времён, а иногда не имеют никакого понятия об обычных вещах.
— Например, о носках, — сказал Эдон и шлёпнул Тарина по заднице. — Поторопись, мальчик. Титус будет судить тебя честно, даже несмотря на твой проступок. Но не стоит заставлять его ждать.
Тарин, конечно, стал двигаться ещё медленней. Но тем не менее они приближались к другому зданию, которое было меньше и сделано из каких-то оранжевых блоков. Некоторые из них выглядели потрескавшимися и пыльными и, казалось, держались на одном лишь плюще, раскинувшемся по всей стене. Несмотря на приближающуюся зиму, растение всё ещё было зелёным, хотя сквозь листву уже просвечивали коричневые стебли. Тарин был уверен, что если бы не носки, он смог бы взобраться по стене. Полезная информация.
— Прекрати думать! — сказал Кинан. — Капитан, сержант, мне не по себе, когда он задумывается.
«Чёрт!» — мысленно фыркнул Тарин. У него что, какое-то особое выражение лица, когда он что-то замышляет?
Эдон кивнул.
— Замени «не по себе» на «настораживает», кадет. Наблюдать за мальчишками и их поведением — это полезная черта характера. Не бойся их. Просто будь бдителен.
— А я и не боюсь, сержант, — возразил Кинан. — Только немного нервничаю.
Клювонос провёл рукой по лицу.
— Сержант Эдон прав, курсант. Бдительность жизненно важна. Однако и Кинан в чём-то тоже прав, сержант: дважды пойманный совершенно непредсказуем.
— А вот и нет! — возмутился Тарин, а затем нахмурился, когда все трое громко рассмеялись.
Клювонос открыл тяжёлую деревянную дверь и впустил их в длинный коридор.
— Это казарма офицеров, Тарин. Так что будь тише воды, ниже травы.
Кинан и Эдон фыркнули.
Тарин посмотрел на пол. Такой
Гаррик строго посмотрел на своего мальчика.
— Послушай меня, Тарин. Титус очень важный человек. Его расположение может сыграть решающую роль для тебя. Он справедливый и не враг тебе, но в то же время он строгий, и его наказания могут быть суровыми. Так что, Тарин, попробуй его выслушать и думай, прежде чем ответить. — Клювонос ослабил верёвку на руках Тарина. — Мы не хотим, чтобы ты ходил связанным.
Эдон и Гаррик переглянулись.
Из-за поворота появился Кинан.
— Титус свободен. Он хочет пообщаться с мальчиком наедине и приказал развязать ему руки. В кабинете также присутствуют Хелем и Гайдеон. Они отведут его к остальным, когда он покается.
— Ни разу не буду покайваться! — зарычал Тарин, пока Эдон грубо снимал с него верёвку. — Я туда не вернусь!
— О, я уверен, что вернёшься, дважды пойманный, — сказал Гаррик и взъерошил его волосы. — Следуй за Кинаном и не вздумай больше возюкать по полу своими грязными носками.
Тарин раздражённо вздохнул и потопал вперёд, демонстративно высоко поднимая ноги. Он не сомневался, что клювонос и Эдон позади угорают со смеха. На мгновение Тарин задумался о побеге, но, как назло, в конце коридора виднелась только одна дверь, скорее всего, ведущая в офис Титуса. К тому же за Тарином шли следом мужчины… А затем Кинан постучал в дверь и втолкнул Тарина в кабинет.
— Я шёл! — возмутился Тарин и обиженно посмотрел на Кинана.
— Свободен, кадет. Когда Тарин будет готов, мы пошлём одного из наших мальчиков сопроводить его в зал.
Тарин слышал, как позади тихо закрылась дверь, но он во все глаза смотрел на странный пол, который оказался мягким! Осторожно приподняв ногу, Тарин медленно опустил её на пол. Будь он в лесу, то медленно бы отступил. Мягкая поверхность очень непредсказуема. Обычно это означает, что ты наступил в дерьмо или застрял в засасывающей земле…
— Это ковёр. Стоять на нём неопасно. Тепло. Культурно. — Титус вновь вежливо улыбнулся.
— Не нравятся такие штуки, — ответил Тарин и шагнул на твёрдую деревянную поверхность. Пусть гладкую и блестящую, но всё равно безопасную и натуральную.
— Он неисправим, — сказал Гайдеон.
— У нас вся зима впереди, чтобы это проверить, — ответил Хелем. — Мы не можем выкинуть его обратно, даже не попытавшись обучить.
— Или благословить, — заметил Титус.
Тарин перестал таращиться на ковёр — от мелкого узора у него в глазах задвоилось — и посмотрел на мужчин. И хоть сегодня Хелем был одет в рубашку, он всё равно выглядел добродушным гигантом. Ну а Гайдеон был всё таким же возбуждающе красивым. Тарин смутился, вспомнив, как вылетел дар, когда Гайдеон трогал его пальцами.