Предел риска
Шрифт:
— Слушай внимательно, Илона, — четко говорил Ажуров, обещая себе, что следующие пять минут — последние, когда он вынужден терпеть общество этой гадюки. — Я не убью тебя только потому, что ты мать моей дочери. Так что заткнись и слушай.
Илона поняла, что никакой счастливой сказки не будет. Какая-то часть ее все еще верила, что Ажуров — ее любимый до одержимости мужчина — именно сейчас увезет ее в свой дом и скажет, что любит только ее одну. А все прочие женщины — тлен и пыль.
Но минуты шли, Степан говорил
— Мы нашли машину, которая сбила мою жену, — продолжил рассказывать Степан. — А потом и выяснили, кто оказался заказчиком.
— Это не я! — вклинилась в ровную речь Илона истеричным всхлипом. — Что значит «жену»?!
— Не ты, — кивнул головой Степан, игнорируя восклицание, а отвечая только на первую часть фразы. — Но один хороший человек достал о тебе столько дерьма, что уже и неважно, ты заказала Ядвигу или нет. Хозяин водилы — наш давний знакомый авторитет по кличке Топор, Толя Поркин. Ну, разумеется, ты знаешь его. Буквально полгода назад ты раздвигала для него ноги на заграничном курорте.
— Не ревнуй, Степа, — усмехнулась Илона.
В ответ Степан громко рассмеялся, буквально взбесив женщину своей реакцией.
— Знаешь, что самое смешное во всей этой истории? — хмыкнул Степан, а дождавшись вопросительного взгляда от собеседницы, продолжил. — Ты, сама не подозревая, оказала мне небольшую услугу. Топор уже давно мешал моему шефу. Но не было случая убрать его. А теперь, когда Бес отошел от дел — думали и не появится. Но здесь на горизонте — ты со своими бредовыми идеями. Ты попросила любовника помочь. Он помог. Наш человек убрал его, тихо и незаметно. Спасибо, Илоночка!
— Вот видишь, мы отличная команда! — кивнула Илона. — Мы — семья!
— Кстати, хорошо, что ты упомянула семью. Совсем скоро я доберусь до твоего урода-братца. Ну, и вернемся к нашему разговору. Во всей этой задумке есть один минус, — уже серьезно продолжил Степан, вынимая из небольшого конверта одну фотографию и небрежно бросив ее на колени женщине. — У Топора есть старший брат. Отморозок. И проверенные люди тихо шепнули ему, кто заказал беднягу Топора, и подставил. Сейчас, Илона, брат Топора вышел на охоту. А вот здесь мишень.
Степан кивнул головой на перевернуто фото, все еще лежавшее на коленях Илоны, затянутых в дорогую ткань костюма.
— Приятно прокатиться, гадюка, — хмыкнул Степан и медленно вышел из машины.
Сквозь прозрачное стекло Ажуров видел, как Илона переворачивает фотографию и смотрит на саму себя, одетую в ее любимое вечернее платье от знаменитого Кутюрье. Видел, как глаза женщины наполняются страхом и осознанием того, что ее жизнь — закончена. Потому что она прекрасно знала старшего брата Топора, отморозка и садиста, которого в узде мог удержать только сам Топор.
— Степа! Нет! Ты должен меня спасти! — женщина кинулась к стеклу, ударяя
Но машина рванула вперед, в сторону аэродрома, где уже поджидали обозленные люди Топора, убитого этой ночью из снайперской винтовки. Степан, стрельнув сигарету у стоявшего рядом Тима, прикурил. Что ж, месть была сладкой. Но она оставила после себя горький привкус.
— Не сбежит? — с сомнением спросил Мартынов.
— Думаю, чокнутый ублюдок продержит ее до конца дней, — мотнул головой Степан. — Да и Крот обещал взять дело под контроль.
— Шеф, — Тима протянул Степану свой носовой платок. — Вы бы утерлись, а то Ядвига Петровна не оценит.
Степан взглянул в боковое зеркало на ближайшей машине. Кое-где на лице остались следы ярко-алой помады. И стирая ее, Ажуров понял, что больше всего на свете ему хочется сейчас оказаться рядом с Ядвигой.
Глава 16
Ядвига, наверное, впервые после операции по-настоящему крепко уснула. Не провалилась в липкую и вязкую смесь из сна, реальности и боли, а именно спала. Поэтому и не заметила, когда в палату вернулся Степан.
Несмотря на поздний час, Емельяна, в отличие от Яги, не спала, а что-то печатала в своем телефоне. Увидев отца, улыбнулась.
— Поедешь домой? — спросил Ажуров, присаживаясь рядом с дочкой, которая немного подвинулась и освободила для него место.
— Да, — ответила Емеля, торопливо собирая вещи в свой рюкзак. — Пап, там ужин еще теплый. Ягушку я заставила поесть. А ты сам не голодай. Иначе буду жаловаться кое-кому очень вредному.
Степан покачал головой, едва заметно улыбаясь. Кажется, две его самые любимые девчонки основательно спелись за последние дни.
— Пап? — Емельяна уже стояла на пороге комнаты и протягивала руку к ручке двери, но замерла, тревожные мысли не оставляли ее. — А Илона? Она …
Возможно, Емеля и сама не заметила, как перестала называть женщину, родившую ее, матерью, ограничившись именем.
— Она жива, — Степан не стал прятать взгляда от дочери. — Но мы ее не увидим. Все родительские права теперь только у меня.
— Ближайшие полгода, — скорчила рожицу девчонка. — А потом мне исполнится восемнадцать. И да здравствует свободная и взрослая жизнь!
— Держи карман шире, — хмыкнул Степан, присаживаясь в кресло у самого изголовья постели и вытягивая ноги перед собой. — Живешь со мной. И это не обсуждается.
— Я тоже тебя люблю, пап! — послала воздушный поцелуй девчонка и, сверкая озорным блеском в глазах, умчалась из больницы.
Степан, потерев глаза рукой, понял, что желание уснуть в нем на порядок сильнее голода. Тем более, Ядвига спала, находилась в полной безопасности и стремительно шла на поправку. А значит, он может на пару часов расслабиться.