Предел прочности

Королькова Наталья

Как ни странно, мыслей не было, но и сон не шел. Крутясь в кровати, долго и безрезультатно пыталась заснуть, около четырех утра поняла всю четность моих попыток, сон, помахав ручкой, ушел к кому-то другому. Еще около часа, лежа на спине, смотрела в потолок, после чего встала и отправилась на кухню.

Впихнув в себя бутерброд, приняла душ и, замаскировав круги под глазами, раньше обычного отправилась на работу.

Впервые за последнее время, я не спешила, медленно шагая по утренней улице. Несмотря на ранний час, прохожих попадающихся мне навстречу было

достаточно много. Последний день июня, лето в самом разгаре, а я еще даже купальный сезон не открыла, по графику у меня отпуск только в августе. Так что в ближайшее время работа-дом-работа. Сегодня четверг, до конца недели оставалось совсем ничего. Поскорее бы Антона отпустили. Я раз за разом отгоняла от себя мысли о том, что больше его никогда не увижу, только вот мысли с завидным постоянством так и норовили пробраться в голову.

Я еще молодая, надо развлекаться, пока еще есть такая возможность, а то я похоронила себя в четырех стенах, полностью посвятив себя Антону.

Звонок мобильника, который я за последний день возненавидела, помня наставления, игнорировать не стала.

— Куда это ты так рано собралась? — Откровенно говоря, захотелось послать мужчину куда подальше.

— На работу, — буркнула, осознавая, что опять нахожусь под наблюдением.

— А не рановато-ли?

— Последний день месяца, много работы, — и это действительно так.

— А-а, — протянул мужчина, — а я, почему-то подумал, что тебе не спится. Ира, перед работой надо заглянуть в магазин.

— Утро же, ничего не работает.

— Почему же ничего? Круглосуточные аптеки, некоторые супермаркеты.

— Куда идти? — спросила, поняв, что похититель не отстанет от меня, пока я не сделаю того, что он просит.

— Какая покладистость и рвение. Удивлен, восхищен, но не могу не спросить, это все из-за полученного подарка?

— Идти куда?

— Не хочешь, не говори, мне по-сути, все равно. Иди в супермаркет, тебе предстоит съесть в магазине любую булочку на твое усмотрение.

— Что?

— Не притворяйся, что не слышала. Ты все прекрасно поняла. Заходишь, ешь и выходишь. Учти, не выполнишь в точности то, что я тебе сказал, получишь очередную посылку, но уже не такую безобидную, как до этого. Как ты смотришь на то, чтобы отрезать у Антона пальчик?

— Не надо, — взмолилась останавливаясь.

— В таком случае будь хорошей девочкой. На все-про все у тебя двадцать-двадцать пять минут. Все же всухомятку есть придется. Время пошло.

Я не представляла, как все это провернуть. Было страшно, но я в этот раз не позволила себе отступить.

Зайдя в магазин, оглядела, то немногое, что осталось со вчерашнего дня. Не густо. Выбрав себе самый маленький слоеный язычок, еще в процессе доставания его с полки, вскрыла упаковку и, отломив от язычка примерно четвертую часть, запихнула ее себе в рот, после чего, усердно жуя, отправилась гулять по магазину.

Если бы кто-нибудь мне сказал всего лишь два дня назад, что я стащив булочку буду тайком поедать ее в магазине, для того чтобы за нее не платить, ни за чтобы не

поверила, а вот теперь стою, жую, оглядываясь по сторонам, чтобы никто на меня пристально не смотрел.

Отломила очередной кусок и, засунув его в рот, прожевала в ускоренном темпе. В кого я превращаюсь? Это только из-за Антона, стала я себя успокаивать.

Решила купить паштет и хлеб и этим самым перекусить на работе, только сейчас осознав, что я ничего не прихватила с собой на обед. Дожевав остатки язычка, последний кусок которого встал в горле комом, прихватила с собой еще и кефира.

Упаковку от съеденной булочки, положила между батонами, решив ее с собой не брать, к тому же она была уликой.

К кассе подходила с бешено бьющимся сердцем.

"Только бы мне ничего не сказали. Только бы мне ничего не сказали", — повторяла про себя как молитву.

Я не знала, как оправдываться, за то, что я сотворила. Никто не поверит в то, что я действовала не по своей воле, а находясь под принуждением. Да меня даже слушать не будут.

Трясущейся рукой, протянула девушке, сидящей за кассой, купюру, расплачиваясь. Подхватив покупки, направилась к двери.

— Девушка, подождите, — крикнула в спину кассирша, а у меня сердце оборвалось и ноги приросли к полу, так что ни о каком побеге можно было не мечтать. Придется пробовать договориться. Развернувшись, с мольбой в глазах уставилась на девушку.

У меня холодный пот на лбу выступил, у меня душа разрывалась на части, у меня сердце готово было выскочить из груди, а на языке крутилось только одно.

"Не виноватая я".

— Вы сдачу забыли.

Несколько секунд я стояла в ступоре, осмысливая фразу, а потом, выдыхая, до этого сдерживаемый воздух, направилась к кассе.

— Спасибо, — выдавила из себя. Радуясь тому, что меня все же не уличили в воровстве, хотелось поскорее покинуть место преступления, и по возможности больше здесь не появляться.

— Пожалуйста. — Не обращая больше на меня внимания, девушка сосредоточила все свое внимание на следующем покупателе.

Так плохо мне еще никогда не было. Меня от перенапряжения трясло. Выйдя на улицу и отойдя от магазина, остановилась, на несколько секунд прикрыв глаза, попыталась успокоиться. Глубокий вздох, еще один. Звонок мобильника, заставил встрепенуться. Даже не глядя на номер, я знала, кто звонит.

— Что еще? — постаралась, чтобы голос звучал равнодушно.

— Зачем же так грубо?

— Если это грубость…

— Ира, ты молодец. Великолепно справилась с заданием, можешь идти работать, а на будущее нечего заработанные потом и кровью глазированные сырки в мусорное ведро выбрасывать.

И что это сейчас было? Как? Слушая гудки, невидящим взором уставилась на мобильник. О том, что я выбросила сырок, не мог знать никто. Выходит за мной либо в окно подглядывали, либо на кухне у меня установлена камера. Если наблюдают через окно, то надо всего лишь занавесить окна, а если камера… Сразу же возник вопрос, сколько их всего может находиться в квартире и где они расположены?