Предчувствие
Шрифт:
– Раз Инес молчит, значит всё устраивает.
Он принялся переодевать брюки, и взгляд Мии ненароком зацепился за то место, где должна быть метка. Она прикусила щеку изнутри, заставляя себя посмотреть в лицо собеседнику.
– А тебя устраивает?
В первый раз в жизни Мия увидела у него растерянный взгляд застигнутого врасплох человека. Даже так… Она усмехнулась, с лёгкостью оттолкнулась от двери.
– Подумай над моими словами. – И вышла, оставляя оппонента в смешанных чувствах.
С этого дня марафон Владислава закончился, и Мия почти облегчённо выдохнула. Вот только новых кадров
– Помирились.
Инес смутилась, как всегда опустила голову, будто пытаясь найти что-то очень важное на гладкой поверхности начищенного до блеска пола. «Ищет свою совесть» – мысленно решила Мия и продолжила упражнение, убеждая себя с каждым движением, что ей всё равно. Только, будь оно неладно, это чистой воды ложь.
Она научилась улыбаться так, чтобы другие верили мнимому счастью, училась на наглядном примере у лучшего из притворщиков. Потому, когда Инес утянула её в перерыве на разговор и начала нести какую-то чушь, Мия потянула края губ так искренне, что сама почти поверила, и кивала всё, кивала: «Да-да, конечно, Инес, всё нормально, подумаешь, ты просто спишь с моей родственной душой, с кем не бывает, всё отлично, всё шикарно», – даже мысленно повторяла каждое сказанное слово, а стальной цветок внутри раскрывался всё больше, выпуская из плена своих лепестков ядовитый газ под названием «ревность».
Полгода пролетили, как один день. День сурка. Владислав был на удивление добр, часто старался ненароком коснуться, лишний раз обнять или похвалить. Инес осталась такой же скучной и тошнотворно вежливой со своей непонятно откуда взявшейся заботой. Один только Ландау продолжал стандартно сыпать обещаниями вырвать ноги и засунуть туда, где им самое место, потому что у его подопечных из пятой точки, по его же словам, росли совсем неподходящие агрегаты, которыми они перебирают по паркету, называя себя артистами кордебалета.
Приближающаяся осень тёплым ветром занесла счастливую новость с запада. Алекс должен был вернуться из очередного тура. Это событие внесло разнообразие в скучную жизнь и кислую физиономию Мии оживило получше молодильных яблок. Её энтузиазм разделяла только Камилла, соскучившаяся по старшему брату.
А Мия просто была рада. Очень-очень рада. Рядом с другом она почти не замечала боль, ту самую, что въелась в неё, засела внутри, распространилась по каждой клеточке, каждому атому, с которой она просыпалась и засыпала ежедневно на протяжении нескольких лет. Она считала дни до приезда Алекса и предвкушала желанную пустоту в мыслях и свободу в душе, дарованную его безмятежностью. Потому, когда они наконец встретились после разлуки, она буквально впечаталась в возмужавшую фигуру со всей силы, практически прилипла к нему, отказывается отлипать
Естественно, постоянно находиться у Алекса она не могла, но те редкие ночёвки, которые они проводили втроём с Камиллой стали спасением. В эти дни ночные кошмары становились не так страшны, ведь можно было просто подойти к дивану, где лежал её друг, подвинуть, лечь рядом и обнять крепко-накрепко, до хруста в рёбрах, до нехватки кислорода, и ощутить молчаливую поддержку.
– Лекс всё понимает! – По-детски хвасталась Мия.
– Алекс делает по-другому. – Хмурилась она.
– У Лекса получается лучше. – И фыркала.
Она совершенно не понимала, почему на неё злятся, да и не хотела об этом думать, пока Камилла имела неосторожность поинтересоваться в присутствии Славы не является ли Алекс её, Мии, соулмейтом.
Мия поперхнулась водой, зашлась кашлем и шокировано посмотрела на подругу, словно видела впервые, а затем взяла себя в руки, растянула губы в самой широкой улыбке из личного арсенала и нахально выдала:
– А что, если так?
Камилла не знала, что ответить, видимо брат не очень любил с ней делиться личным, а стоящий рядом Владислав чертыхнулся и куда-то ушёл. Одна только Инес промолчала, став ещё более мрачной, чем в последнее время. Мие было плевать, она была собой довольна, даже воодушевлена произведённым фурором и почти уверена, что завтра об этом будут говорить абсолютно все, кто имеет хотя бы косвенное отношение к их узкому кругу.
Она переоделась, собрала сумку и направилась к Ландау, чтобы поставить перед фактом: «На сегодня тренировка окончена, у меня важные дела с очень важным человеком». На подходе к тренерской она различила знакомый голос, но не успела услышать, что именно говорит Владислав, зато ясно разобрала слова, произнесённые в ответ:
– Если разорвал связь, обратно её уже не восстановить, Слав. Это навсегда.
Дамоклов меч опустился, отсекая лишнее. Железный цветок, заменяющий сердце, полностью распустился, демонстрируя своей владелице сердцевину из тех же шипов, что пронзили её полностью.
Мия мигом оказалась на улице. Мир казался ей чёрно-белым, а дыхания катастрофически не хватало. Больше не было нужды ломать голову над поведением своего соулмейта, не надо было гадать зачем тот так часто ошивается рядом, всё стало ясным в одночасье. Владислав просто хотел восстановить связь со своей родственной душой. Хотел, но не мог, у него не получалось. Что-то горячее жгло глазницы, и Мия прикрыла веки. Она знала: слёз не будет даже если попытаться расплакаться. Сделала шаг в лишённом красок мире, ещё один, и ещё. Сорвалась на бег, пока не ворвалась прямиком в опаляющие своей искренностью объятия.
Мия схватила друга под руку, повела его через улочки, петляя по дворам, пока ноги не устали окончательно. Алекс всё это время хранил молчание, не спрашивал, не интересовался, и она была ему за это благодарна, как никогда. Они остановились на безлюдной аллее, на улице уже потемнело. Мия затормозила просто посреди дороги и застыла, а потом её прорвало. Она рассказала всё, даже произошедшее во Франции, заикнулась о своём цветке и закончила подслушанным разговором.
– Ты тоже думаешь, что это невозможно? – Сказала она непривычно хриплым голосом.