Предательство высшей пробы

Гаррет Рэндал

Макмейн был поражён, осознав, что именно приязнь была причиной его скованности в отношениях с генералом. Проклятье! Считалось, что человеку не может нравиться его враг, в особенности если этот враг позволяет себе высказывания, оскорбляющие землян, которые можно стерпеть разве что от друга.

Тут Макмейн задумался, есть ли у него друзья? Он огляделся вокруг себя, едва замечая присутствующих в зале. Покопавшись в памяти, он вспомнил всех своих родственников и знакомых.

С огромным удивлением он обнаружил, что не очень бы огорчился, если бы все они вдруг умерли в эту же минуту. Он смутно помнил даже своих родителей, которых

давно уже не было в живых. Он оплакал их, когда они оба погибли в авиакатастрофе, — ему тогда было всего лишь одиннадцать лет. Он понял, что нет на свете людей, потеря которых сильно бы расстроила его или лишила чувства безопасности, которое дают любимые.

А ещё он подумал, что смерть генерала Полана Таллиса оставила бы пустое место в его жизни.

Полковник Вандеусен продолжал разглагольствовать:

— Вот что я ему сказал. Я ему говорю, лейтенант, не раскачивай лодку, говорю я. Ты ещё малыш, ты же знаешь. У тебя равные с остальными права, сказал я, но если ты будешь раскачивать лодку, дела у тебя пойдут не так уж хорошо. Веди себя хорошо, сказал я, неси свою долю груза, выполняй аккуратно свою работу, относись к ней добросовестно, и у тебя всё будет в порядке. Когда я перейду в Генеральный Штаб, сказал я ему, возможно, ты будешь выполнять мои обязанности. Вот как здесь всё устроено, сказал я. Он хороший парень. Просто он ещё молокосос, вот и всё. Он научится работать. О’кей. Он ещё поднимется на верхушку, если будет должным образом ко всему относиться. Что ж, когда я был…

Но Макмейн не стал слушать дальше. Самое удивительное, он понял, что всё, сказанное Вандеусеном, было чистой правдой. Такой болван, как Вандеусен, будет просто подниматься по служебной лестнице до высших эшелонов власти, а его место займут такие же болваны. И никаких решающих перемен в status quo.

Керотийцы постепенно приближались к победе, но в образе жизни жителей Земли и её колоний ничего не изменилось. Большинство людей было не в состоянии понять, что происходит, а остальные боялись посмотреть правде в глаза, не признаваясь в этом даже себе. Не требовалось быть великим стратегом, чтобы понять, чем неизбежно закончится война.

В какой-то момент несколько веков тому назад земная цивилизация сделала неправильный поворот — на дорогу, которая вела в забвение.

В этот день полковник Себастиан Макмейн принял окончательное решение.

Побег

— Вы уверены, что поняли меня, Таллис? — спросил Макмейн по-керотийски.

Чужеземный генерал энергично кивнул.

— Прекрасно понял. Ваш керотийский не настолько плох, чтобы я не понял ваших инструкций. Но я всё ещё не понимаю, зачем вы делаете это. О, я знаю ваши доводы, но я совершенно в них не поверил. Однако я пойду за вами до конца. Самое плохое, что со мной может случиться — меня убьют, но я предпочитаю смерть при попытке к бегству ожиданию расстрела. Если же это ловушка и разновидность казни, в которой ваша раса воплотила своё представление о милосердии и предложила его мне, я принимаю приговор. Это лучше, чем умереть от голода или оказаться лицом к лицу с исполнителями приговора.

— Не будет никакого расстрела, — сказал Макмейн. — И это не милосердие. В вашу комнату во время сна напустят газ без запаха, убивающий мгновенно.

— Тем хуже. Когда придёт время умирать, мне бы хотелось встретиться со смертью и бороться как можно дольше, а не позволить

ей лишить меня жизни во сне. Думаю, мне лучше погибнуть от голода.

— Так и случится, — заметил Макмейн. — Пища, захваченная вместе с вами, почти вся вышла, и нам не удалось захватить ещё. Но вместо того чтобы обрекать вас на муки, они безболезненно вас умертвят. — Он бросил взгляд на часы: — Время почти наступило.

Макмейн снова оглядел чужака. Таллис был одет в форму земных Космических Сил, и на его воротничке имелись генеральские знаки отличия. Его лицо и руки были покрыты матовой розовой плёнкой из распылителя, а на голове — тёмный парик. Он не будет подвергаться тщательному осмотру, но Макмейн не хотел рисковать.

«Ты решил, что прав, так что — вперёд!» — и Себастиан Макмейн так и поступил. В течение трёх месяцев он разрабатывал детали этого плана и убедился, что всё было подготовлено наилучшим образом. Но всё равно оставалась немалая доля риска, и Макмейн продолжал волноваться, удастся ли его план.

Время шло. Запасы пищи для генерала подходили к концу, близился день его казни, и теперь осталось всего двое суток. Не было смысла дотягивать до последней минуты. Сейчас или никогда.

В помещении, где содержался генерал, не было ни телекамер, ни спрятанных микрофонов, чтобы прослушивать разговоры. Ещё никто не совершал побега из тюрьмы Космических Сил, поэтому в них не было необходимости.

Макмейн снова бросил взгляд на часы. Время настало. Из-под полы своего кителя он извлёк заряженный пистолет.

На мгновение глаза керотийского офицера расширились и он весь напрягся, готовый защищаться и погибнуть. Но затем увидел, что Макмейн держит оружие не за рукоятку, а за ствол.

— Мне придётся дать вам оружие, — спокойно проговорил Макмейн. — Вы можете пристрелить меня прямо здесь и сбежать один. Я посвятил вас во все детали плана, и если вам повезёт, вы сможете осуществить его и без меня. — Он протянул руку вперёд — на открытой ладони лежал пистолет.

Генерал Таллис внимательно изучал лицо землянина. Затем неторопливо взял пистолет и профессионально осмотрел его.

— Вы знаете, как им пользоваться? — поинтересовался Макмейн, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Да. Мы захватили много вашего оружия. — Таллис нажал кнопку, и ему на ладонь выпал магазин. Затем он проверил механизм и наличие патронов. Наконец вставил магазин на место и положил пистолет в наручную кобуру, которую дал ему Макмейн.

Макмейн медленно перевёл дыхание.

— Всё в порядке, — сказал он. — Пойдёмте.

Он отворил двери камеры и они вышли в коридор. Ярдах в тридцати, в конце коридора, находились два охранника, стороживших пленника. На таком расстоянии невозможно было определить, что Таллис являлся не тем, за кого себя выдавал.

Караул сменился, пока Макмейн был в камере узника, и он надеялся, что привычка повиноваться старшим по званию поможет им с Таллисом благополучно покинуть тюрьму. Если судьба к ним благосклонна, то солдаты не очень внимательно выслушали предыдущих охранников, а те, в свою очередь, не позаботились рассказать им, кто находится в камере с заключённым. Если же не повезёт, Макмейну придётся их убить.

Макмейн направился к солдатам, которые равнодушно смотрели на него.

— Мне нужно, чтобы вы оба пошли со мной. Произошло нечто странное, и нам с генералом Квинби необходимы два свидетеля.