Предательство любви 2

Каспель Татьяна

Местные жители поселка хорошие добрые люди. Всегда готовы помочь в трудную минуту.

Алтай покорил меня своей красотой. Здесь чистый воздух, природная чистая вода и альпийские луга, где пасутся коровы.

Экоферма Михаила пользуется огромной популярностью у туристов из-за границы. В продаже имеется сыр по швейцарским технологиям, творог, масло, молоко и в особенности для мясоедов сало и собственного производства колбасная продукция.

Вроде я должна горевать по мужу, но думаю только о Михаиле. От зари до заката он пропадает

на ферме и лично решает все проблемы и вопросы. Сломался трактор он его починет, заболел водитель, чтобы везти продукцию в город, так он сам это всё развезет. В нём нет никакого изъяна, если не считать, что Михаил странным образом избегает общения со мной и редко бывает дома.

Решаю ждать до последнего мужчину. Уже помыла посуду, до этого успела пожарить котлеты на завтра, связала носки детям на зиму. Как бы ему сказать помягче, чтобы не обидеть, что Анфисе не надо приходить сюда и готовить. Я в состоянии приготовить всем покушать, всё равно заняться нечем. Вот вчера испекла шарлотку с яблоками, так на утро обнаружила пустую тарелку. Мише оставила три больших куска и он ведь всё съел.

— Лена, ты почему за столом спишь?

Сильный статный мужчина смотрит со всей своей серьезностью, сложив руки на мощной груди.

— Тебя жду.

Подхожу ближе, чтобы прямо в глаза ему сказать о наболевшем, но он опережает меня.

— Лена. — произносит так сладко моё имя и замолкает.

— Да. Миша, говори, как есть.

Смотрит так глубоко, что в душе будто что-то переворачивается. Беру его за руку и поглаживаю мозоли.

— Меня так только воспитательница в детдоме называла.

— Не понравилось?

Суровый взгляд постепенно смягчается и впервые я вижу на его лице улыбку.

— Тебе можно всё. Если не хочешь, чтобы я сорвался, одевай халаты подлиннее.

— Ты за мной подглядывал?

С этой фразы он удивлённо моргнул и отвернулся. Конечно, неприятно когда застукают на горяченьком.

Алина, доярка с фермы шепнула мне как-то однажды, что Михаил пялился как я летний душ принимала. Он ещё брюки поправлял всё время. А она в этот момент принесла свежего молока. Вот тогда я и стала подозревать, что неспроста он домой приходит поздно и в глаза никогда не смотрит.

— Да блин. Я давно не мальчик и не могу с тобой нормально поговорить.

— Что тебе мешает?

— Если я решаю, что любимая женщина должна быть рядом, то я не смогу её потом отпустить.

— Ого. Вот это заявление! А как же Анфиса?

Михаил заметался по комнате, но потом решительно подходит ко мне. Кладет свои крепкие сильные руки на талию и сжимает до хруста.

— Она пройденный этап. Понимаю, что между нами восемнадцать лет, но не могу ничего с собой поделать. Я живу один раз. Мы воспитаем детей вместе и может в будущем ещё появится возможность родить собственного ребенка.

— Миша, когда-то я доверилась уже раз и боюсь обжечься вновь.

— Месяц!

— Что?

— Месяц

на ухаживания. Никаких поцелуев и интима до брака.

— Чего? Стоп. Как это?

— Завтра воскресенье. Будет служба в храме и только при батюшке я решусь рассказать о грехах.

— Мишенька, расскажи сейчас.

Он отталкивает меня. Ему непросто дается разговор.

— Завтра, вместе с детьми идём в храм, там ты всё узнаешь. Служба начинается в семь утра.

Заснуть после такого не получится. Поскорее дождаться завтрашнего дня.

10. Михаил

Засыпаю на веранде в гамаке. Утром Елена увидит моё истинное лицо. Не сомневаюсь, что тогда я перестану быть в её глазах рыцарем в сияющих доспехах.

В пять утра петух, как по будильнику начинает кукарекать. Поднимаюсь, и прямо голышом, пока никто не видет направляюсь к бочке под стeком. Окунаюсь с головой три раза и сразу на пробежку, чтобы привести мысли в порядок.

Батюшка Серафим в своё время помог мне понять, как жить дальше. Сейчас возможно он сможет правильно подобрать слова и рассказать ей смысл моих поступков. Да я не идеал, но и жизнь была не сахар, а суровой, и даже в спартанских условиях. По нормальному я не знал, что такое семья. Жил только бесконечными командировками и целью уничтожить врагов.

Но сейчас есть другой смысл, самый важный за всю жизнь. Это защитить любыми способами свою новую семью.

Даже если Елена услышит то, что ей не понравится, я буду рядом всегда. Насколько хватит сил. Я не смогу без неё и детей. Я так свыкнулся с этой мыслью, что не представляю по другому. Мой дом наполнился радостью, смехом и гармонией. Разрушать такую идиллию я не вправе, но должен попытаться сделать это ради них. Она обязана узнать всю правду, и только тогда по-честному решить быть со мной или уйти навсегда. Я приму любое её решение, как бы больно мне не было.

Больше всего на свете не хочу потерять Сашку. Мальчишка с первых дней называет отцом, а девочки лишь молчат, но слушаются моих указаний. Недавно научил их, как доить козу и ещё забирать яйца у кур. К страусам им лезть рановато. Никогда не видел, чтобы это так радовало малышню.

Им всего по шесть лет, но они такие наивные и верят в чудеса.

От мечтаний о прекрасном будущем отвлекает голос Елены.

— Мы готовы.

Вот она идеальная картинка семьи, которую я бы хотел обрести.

Величественный храм с золотыми куполами возвышается высоко у подножия гор. Местные жители помогают его содержать и сами принимают в этом активное участие.

Елена заметно нервничает когда мы заходим в храм. Я и сам трясусь, как мальчишка. Ведь не особо приятно, когда раскрываются твои скелеты в шкафу.

Беру её нежно за руку и веду к батюшке. Ладонь вспотела, а Елена явно опечалена грядущим разговором.

К нам навстречу шагает немного прихрамывая сухенький старичок восьмидесяти лет.