Предательство Борна
Шрифт:
Мута ибн Азиз был поражен.
– Однако Фади сделал так много для нашего дела…
– Отрицать это нельзя, – согласился Борн. – Но мне кажется, что если говорить языком крови – от которого, как известно, нельзя отмахнуться, – Фади подобен тигру, которого забрали из джунглей, привезли в новую среду и с любовью приручили приемные родители. Однако это лишь вопрос времени – когда тигр покажет свою истинную сущность, бросится на тех, кто его вскормил, и безжалостно с ними расправится. – Он снова покачал головой, на этот раз изображая скорбь. – Пытаться перевоспитать тигра – смертельная ошибка, брат мой. Тут не может быть никаких сомнений.
Отвернувшись,
Мысли Сорайи лихорадочно носились, причем это было следствием не столько отчаянного бегства от «Линкольна Авиатор», сколько известием о предательстве Анны Хельд. У нее стыла кровь в жилах. О господи, сколько всего подлая изменница выдала на протяжении многих лет? Сколько секретов она передала «Дудже»?
Сорайя вела свой гроб на колесах куда глаза глядят. Краски дня казались перенасыщенными, вибрировали странным пульсом, который придавал машинам, улицам, зданиям и даже облакам над головой незнакомый, угрожающий, злобный вид. Все естество молодой женщины оказалось в плену у жуткой правды.
Голова у нее раскалывалась от мыслей о возможной катастрофе, тело дрожало, откликаясь на схлынувшую волну адреналина.
Ей нужно остановиться, собраться с мыслями, определить, каким будет следующий шаг. Ей необходим союзник здесь, в Вашингтоне. Сорайя подумала было о своей подруге Ким Ловетт, но тотчас же отказалась от этой мысли. Во-первых, ситуация слишком опасная, чтобы втягивать Ким. Во-вторых, про эту дружбу известно в ЦРУ, и в первую очередь – Анне Хельд.
Ей требовался кто-то, о существовании кого в ЦРУ не подозревали. Достав сотовый телефон, Сорайя набрала номер Дерона, моля бога о том, чтобы тот вернулся из Флориды, где гостил у своего отца. У нее в душе все оборвалось, когда включился ящик речевой почты.
«Где он сейчас?» – в отчаянии спросила себя Сорайя. Ей нужна тихая гавань, чтобы укрыться от надвигающейся бури, и нужна прямо сейчас. И тут, отгоняя прочь подступающую панику, она вспомнила Тайрона. Конечно, он еще подросток, но Дерон верит ему настолько, что поручил собственную безопасность. Это Тайрон предупредил ее о том, что за ней следили. И все же, даже если Тайрон согласится ей помочь, при условии, что она решится ему довериться, как, черт побери, с ним связаться?
Тут Сорайя вспомнила, как молодой негр сказал ей, что любит слоняться рядом со стройкой. Но где же? Она принялась лихорадочно рыться в памяти.
«Там, на Флорида-авеню, возводят небоскребы. Я мотаюсь туда при любой возможности, чтобы взглянуть, что к чему, понимаешь?»
Впервые Сорайя обратила внимание на то, где находится. Это был Северо-восточный сектор, то самое место, которое ей нужно.
Буюкада является самым большим из Принцевых островов, названных так потому, что в древности византийские императоры ссылали на эту цепочку островов принцев, провинившихся или вызвавших недовольство. На протяжении трех лет Буюкада была домом Льва Троцкого, который написал здесь «Историю русской революции».
Вследствие своего неприглядного прошлого острова на протяжении многих лет оставались пустынными – одно из многих кладбищ в кровавой истории Оттоманской империи. Однако в наши дни Буюкада, покрывшись красивыми парками
Борн и Мута ибн Азиз сошли с парома вместе. На пристани они обнялись и пожелали друг другу милость и расположение Аллаха.
– Ла ила ил-алла, – сказал Борн на прощание.
– Ла ила ил-алла, – ответил посланник Фади.
Проследив, в какую сторону он направился, Борн развернул план острова. Чуть повернув голову, он краем глаза наблюдал за Мутой ибн Азизом. Тот взял напрокат велосипед. Поскольку автомобильное движение на Бутокаде запрещено, передвигаться по острову можно одним из трех способов: на велосипеде, на повозке, запряженной лошадью, и на своих двоих. Однако остров был достаточно обширным, чтобы ходить по нему только пешком.
Выяснив, какой транспорт выбрал Мута ибн Азиз, Борн продолжил изучать план. Ему было известно, что посланник Фади покинет остров ровно в восемь часов вечера, однако откуда именно и каким способом – оставалось загадкой.
Войдя в магазин проката, Борн выбрал велосипед с корзиной на руле. Конечно, в скорости он уступал тому, на котором уехал Мута ибн Азиз, однако корзина была нужна, чтобы положить рюкзак. Заплатив вперед, Борн повернул в ту сторону, куда удалился посланник Фади, и начал подъем в глубь острова.
Когда пристань скрылась из виду, Борн слез с велосипеда и в тени пальмы достал из рюкзака приемник, ловящий сигналы НЭМа, наноэлектронного маячка, который в свое время закрепила на нем Сорайя, чтобы следить за его перемещениями. Сам Борн закрепил НЭМ на Муте ибн Азизе, когда они обнимались на пристани. В таком месте, где нет машин, следить незаметно за посланником Фади на велосипеде было бы невозможно.
Включив приемник, Борн ввел свои координаты и увидел на экране точку, обозначающую его собственное местонахождение. Затем он нажал другую кнопку и вскоре обнаружил сигнал маячка. Сев на велосипед, Борн тронулся в путь, не обращая внимания на боль в боку, и разогнался до приличной скорости, несмотря на то, что дорога довольно круто уходила в гору.
Сорайя подъехала к южной оконечности огромной стройплощадки, расположенной между Девятой улицей и Флорида-авеню. Шли работы по замене гнилых зубов квартала на новые коронки из стекла и стали. Металлические скелеты двух небоскребов уже были почти готовы. На площадке суетились башенные краны, переносившие огромные стальные балки, словно зубочистки. Бульдозеры сгребали мусор; рядом с цепочкой бытовок, к которым подходили электрические провода, загружались самосвалы.
Сорайя медленно ехала вдоль забора, ища Тайрона. Отчаяние оживило ее память, и она вспомнила, что именно здесь его излюбленное место. По его словам, он приходит сюда каждый день.
Двигатель «Понтиака» кашлянул, словно астматик, оказавшийся в Бангкоке, затем снова заработал нормально. На протяжении последних десяти минут посторонние шумы звучали все громче и все чаще. Сорайя молила бога, чтобы разбитая машина не заглохла до того, как ей удастся найти Тайрона.
Проехав вдоль южной оконечности, молодая женщина повернула на север, в сторону Флорида-авеню. Она искала укромные места, где может затаиться Тайрон, укрытый от взоров нескольких сотен рабочих. Ей встретилась пара таких мест, но сейчас, рано утром, они были залиты ярким солнцем. Тайрона нигде не было. Сорайя поняла, что ей придется доехать до северной оконечности, и только там можно будет надеяться его отыскать.