Предатели
Шрифт:
— Ладно, Мэтт, — почти прошептала она. ( Не думай, что я не понимаю, куда ты меня толкаешь но будь по-твоему. Я постараюсь попасть на К. А если меня там убьют, мой призрак не будет давать тебе покоя.
— Умница! — воскликнул я. — А теперь греби вовсю А когда выйдешь на берег, пусти большую соленую слезу. Залей слезами телефон, когда станешь докладывать обстановку. Говори путано, сбивчиво, — я снял ее руку со своей, развернул ее, грубо пихнул, работая на нашу потенциальную аудиторию на берегу. — Желаю удачи, Джилл, — сказал я напоследок.
Глава 9
Когда я вышел на берег
Заметив, что Джилл оставила свою доску у волнореза, я направился туда же. Поглядев на красно-белую веселую доску, я подумал, увижу ли я еще раз ее недавнюю хозяйку — по крайней мере, живой. Ей предстояло сыграть очень убедительно, чтобы Монах ей поверил. Оставалось надеяться, что она на такое способна.
Может быть, мне следовало оставить ее в той приятной анонимности, которую она так хотела сохранить. Невелик риск, но и невелика польза. Но я не мог забыть девушку по имени Клэр, которая не выторговывала себе никаких условий у Вашингтона, она просто выполняла задание и, когда ситуация сложилась неблагоприятно, приняла смерть.
Увидев, что я подхожу, худой, смуглый, крючконосый человек, сидевший за одним из столиков на террасе и якобы любовавшийся пейзажем, встал и побрел восвояси. На нем были темные брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Если ее носить с пиджаком и галстуком, она выглядит очень респектабельно, но когда нет ни того, ни другого, самый солидный бизнесмен превращается в ней в постаревшего Питера Пэна. На шее у него болтался бинокль. По виду это был семи-восьмикратный бинокль, а стало быть, вряд ли наблюдатель смог прочитать по губам наши реплики. Фотографии этого человека в архивах не значилось. Похоже, Монах обзавелся персоналом, о котором в Вашингтоне ничего не было известно.
Проходя через террасу и минуя коктейль-холл, сейчас закрытый, я повстречал даму, столь усердно знакомившую нас всех на вчерашнем коктейле. Это была вполне миловидная смуглая женщина лет тридцати, но миндалевидный разрез ее глаз напоминал о полинезийских предках. Что поделать, это Гавайи.
— Доброе утро, мистер Хелм, — сказала она. — Я вижу, вы по-прежнему любите утренние купания. Надеюсь, вам нравится здесь отдыхать.
— Очень даже, — сказал я. — Не могли бы вы мне оказать услугу? Дело в том, что я не запомнил имя дамы, с которой вы вчера меня познакомили. Ну а поскольку мы договорились о встрече, то я попал в затруднительное положение...
— Разумеется, — улыбнулась она. — Вы имеете в виду мисс Дарнли? Ту, с которой вы вместе уходили с приема?
— Нет, я имею в виду другую. Постарше, в черном платье.
— Мистер Хелм, будьте осторожны, — игриво улыбнулась она. — А то мы решим, что вы сердцеед. То была миссис Изобел Маклейн из вашего родного города Вашингтона, округ Колумбия. Кстати, это она попросила представить вас ей. По ее словам, общий знакомый поручил ей встретиться с вами сразу же по приезде в Гонолулу.
— Понятно, — улыбнулся я. — Вот почему мне не хотелось спрашивать, как ее зовут. Ох уж, эти общие знакомые. Она ведь убеждена, что я
— Не за что, мистер Хелм.
Она ушла, и я посмотрел ей вслед, на ней было прямое длинное платье с синими цветами и разрезом до колена. То, что время от времени мелькало в разрезе, производило неплохое впечатление. Теперь я начал разбираться в смысле этого муу-муу. С одной стороны, имелся американский фасон а-ля матушки Хаббаол, предназначенный для туземцев в целях развития у них чувства скромности и смирения. С другой стороны имелся китайский стиль чонгсам, смысл которого заключался совсем в другом. В его функции отнюдь не входило скрывать прелести красавиц-туземок от впечатлительных миссионеров. Напротив, он должен был делать китаянок привлекательными в глазах китайцев, и только китайцев. Он и впрямь делал женщин весьма грациозными, размышлял я, глядя вслед удаляющейся фигурке.
Впрочем, это все пустяки. Суть состояла в том что Джилл сказала правду. Миссис Изобел Маклейн действительно интересовалась мной еще до моего появления. Теперь я удостоверился, что она была инициатором нашей встречи, несмотря на ту холодную отстраненность, с которой она меня приветствовала.
Направляясь к себе в номер, я хорошенько потер голову полотенцем, но это никак не ускорило мыслительный процесс. Я не мог взять в толк, Куда приложить этот кусочек информации, чтобы возила стройная картина. Впрочем, удивляться не приходить. Я понятия не имел, какой должна быть эта самая картина.
В коридоре недалеко от моего номера я почуял запах сигареты. Решив, что потенциальный убийца вряд ли подаст мне такой предупредительный сигнал, я храбро открыл дверь и остановился, глядя на Незваного гостя. Затем я вздохнул, вошел и запер за собой дверь.
— Наконец-то ты пожаловал собственной персоной, ( сказал я. — А то мне надоели телефонные звонки и доклады третьих лиц.
Монах встал с кресла, на котором сидел, затушил в пепельнице сигарету. Я вспомнил, что он всегда дымил, как паровоз. Увы, курение его не погубило.
— Просто не представляю, как тебе это удается, Эрик, — сказал он с восхищением в голосе. — Это фантастика. В тебе, похоже, есть то, чего не видит мужской глаз. Но от тебя они все просто тают — и молодые, и не очень.
— А, это ты про ту киску, которую сам мне и подослал? — вяло откликнулся я. — Ну что, она уже успела позвонить и поплакаться?
Монах еще раз с восхищением покачал головой.
— Просто не представляю, как тебе это удается, — снова повторил он. — Вышвырни их из постели, спой глупую песню о твоем разбитом сердце — и они обязательно приползут назад, умоляя тебя вытереть об них ноги. Ты понимаешь, что едва не загубил очень перспективного агента?
— Зря она скулит, ничего я ее не погубил. — Я коротко усмехнулся и продолжал: — Неужели ты хочешь сказать, что маленькая паршивка всерьез имела в виду все то, что выложила мне там, среди волн? Если б я знал, то, так и быть, сыграл бы для этой Джульетты роль Ромео специально, чтобы позлить тебя. А я-то решил, что она врет — и притом очень неискусно.
— Знаю. Она мне все рассказала. Это я виноват. Зная тебя, я напрасно подослал к тебе юную и впечатлительную особу. Ну, ничего, больше она тебе докучать не станет.