Предатель
Шрифт:
Кхарн стоял за пределами помещения и слушал, как людей — иначе и не скажешь — забивают. Каждый удар, обрушиваемый Аргелом Талом на культистов внутри, сопровождался глухими мясистыми звуками и треском рвущейся ткани. Он ни разу не услышал, чтобы Несущий Слово потребовал ответа или объяснения. И ни разу — чтобы те сопротивлялись. Он мысленно представил ряды оборванных людей, которые стоят на коленях в концентрических кругах вокруг центральной кафедры или алтаря и вопят, молятся, задыхаются и плачут, пока над ними вершат расправу.
Возможно, они смирились со своей участью и радостно встретили переход в загробную жизнь. Возможно,
Через щель в переборке, которую Аргел Тал оставил приоткрытой, слабо сочился свет свечей. Среди криков и бормотания на колхидском он несколько раз расслышал повторяющееся: «Великий господин, великий господин». Воздух заполнился резким кислым запахом крови и мочи.
Прошло шесть минут, и все затихло.
Перед началом седьмой минуты из комнаты появился залитый кровью Аргел Тал, несущий тело. То, что осталось от женщины после года гниения и многих месяцев почтительного обращения культистов, было завернуто в черный шелковый саван. Запах могилы был настолько грубым, насыщенным и резким, что буквально ощущался на вкус. Когда он захлестнул чувства Кхарна, тот отшатнулся назад и потянулся за пристегнутым к поясу шлемом. Оказавшись в знакомом окружении целеуказателей и вдохнув безвкусный воздух очистной системы доспеха, воин заговорил.
— Сколько их там было?
— Сто три, — Аргел Тал уже уходил, баюкая закутанный труп, словно спящего ребенка. — Пошли.
Вориас и Эска ожидали там, где им были не рады, однако сохраняли почтительную дистанцию. В транспортном ангаре внизу находилось несколько кругов Пожирателей Миров, которые подбадривали сородичей, сражавшихся голыми по пояс или в облегающих костюмах. Вдоль стен тянулись ряды отключенных «Разящих клинков» и «Лендрейдеров», наставивших разверстые жерла турелей на воинов, носивших такие же цвета.
Двое библиариев держались особняком, наблюдая с нависающей над ангаром палубы-балкона — как раз с такого расстояния, чтобы никто из воинов внизу не смог почувствовать их присутствия по периодическим сбоям имплантатов.
Вориас, старейший в группе уцелевших библиариев, работал совместно с Каргосом. Вел-Хередаром и прочими, пытаясь выяснить, почему Гвозди так прискорбно реагировали на присутствие психически одаренных разумов. Однако они забросили изыскания, когда осознали отношение к своему труду: всем было наплевать. Всем, кроме проклятых даром шестого чувства. Кроме того, усилия всегда тратились впустую и стоили жизни слишком многим «верным» Пожирателям Миров, которым не повезло оказаться рядом с неуравновешенными библиариями.
Примарх привнес в Легион мало традиций своей родины, однако недоверие ко всему «неестественному» было одной из них. Довольно скоро все легионеры, наделенные Гвоздями, плевали на пол перед своими же библиариями, чтобы отогнать вызванную соседством «неудачу».
Как же быстро суеверия превратились в факт. Примитивно, — подумалось Вориасу. Примитивно и очень прискорбно.
За последующие десятилетия его точка зрения не изменилась. В сущности, совсем наоборот. Дальше началось постепенное разрушение ощущения братства. С уничтожением родства часто гибла и верность, но Вориас был генетически рожден в XII Легионе и собирался принадлежать к нему до последнего дня своей жизни.
Он
Вориас сохранял оптимизм, но в глубине души смирился с правдой: он не являлся одним из них. Они были Пожирателями Миров. Он же был Псом Войны. Легион ушел вперед, бросив его позади вместе с неуклонно уменьшающимся кругом одаренных братьев.
Он наблюдал, как Эска следит за идущими внизу схватками, и ощутил, как губы раздвигаются в меланхоличной улыбке. Кодиций вздрагивал при сильных попаданиях и подергивался во время лучших ударов, словно сам их наносил.
— Хочешь к ним присоединиться? — поинтересовался старший воин.
— А ты нет? — спросил в ответ Эска.
У Вориаса было худощавое орлиное лицо с зелеными глазами цвета погибших лесов Терры. Оно во всех отношениях подобало ученому, человеку, которого трудно привести в ярость, что действительно соответствовало характеру библиария. Он был одним из немногих — людей,легионеров и всех прочих — кто желал демонстрировать лишь абсолютно искренние чувства и мысли. У тех, с кем он водил дружбу, это вызывало восхищение. Недоброжелатели считали это одним из его многочисленных недостатков.
— Хотел когда-то, — признался он, облокотившись на перила и глядя на воинов внизу. — Я жаждал товарищества, горячки бега вместе со стаей. Однако мне достаточно тебя и остальных, Эска. Нам нужно ценить то, чем мы обладаем, и бороться за достижимые цели, а не стремиться к тому, что для нас закрыто.
Эска ухмыльнулся, хотя выражение изуродованного и покрытого шрамами лица больше напоминало гримасу.
— Звучит очень пассивно, лекцио примус.
— Пассивность предполагает безразличие или трусость, — поправил худощавый воин. — Я просто реалист.
Они еще несколько минут наблюдали за происходящим внизу. Одна из схваток завершилась первой кровью и буйным ликованием. После этого в круг, уже раскручивая готовый к бою отключенный моргенштерн, вышел Делварус со своим метеорным молотом.
Эска кивнул вниз, указывая на капитана триариев.
— Судя по всему, Лотара выпустила его из каюты.
Тонкие губы Вориаса разошлись в улыбке.
— Флаг-капитан знает свое дело. Она посрамила его наилучшим образом: выставила воином, которому не могут доверять братья. Чрезвычайно искусно исполнено. А теперь мы имеем сомнительное удовольствие наблюдать, как он пытается снова себя проявить единственным известным ему способом.
Внизу Делварус ревел в толпу воинов, подначивая их. Предшествующие схватке восторженные крики становились все громче. Как и многих Пожирателей Миров, Делваруса забрали не с определенного родного мира, а с одной из планет, покоренных в первые десятилетия существования Легиона. Ни один другой Легион, за исключением Ультрадесанта, не обладал такой пестротой оттенков кожи уроженцев множества миров. Несущие Слово поголовно имели смуглую кожу пустынь Колхиды, а все Повелители Ночи были бледны после лет, проведенных на лишенном солнца Нострамо, но Пожиратели Миров воплощали собой торжество братских уз над различием плоти.