ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ

Джордж Элизабет

— Кто-нибудь видел, как жертву толкнули под автобус? — спросил Линли.

— Именно это мы и пытаемся выяснить, приятель.

Джил оставила «хамбер» на месте, предназначенном, судя по указателям, только для машин «скорой помощи», но ей было все равно. Пусть эвакуируют, штрафуют, лишают прав. Она выбралась из-за руля и заторопилась в отделение травмы и неотложной помощи. Ни регистратуры, ни справочной на входе не было, только охранник за пустым деревянным столом.

Он

взглянул на Джил и спросил:

— Вы хотите, чтобы я вызвал вашего врача, мадам, или он сам вас здесь встретит?

Джил непонимающе уставилась на него, спросила: «Что?» — но тут же сообразила, какой вывод сделал охранник, увидев беременную женщину на грани истерики. Она отмахнулась от него:

— Нет, никакого врача, — на что охранник неодобрительно сказал:

— У вас нет своего врача?

Тут же забыв о его существовании, Джил устремилась к человеку, который, по-видимому, относился к медицинскому персоналу больницы. Стетоскоп на шее и пачка похожих на рецепты бумаг в руке внушили Джил гораздо больше уверенности, чем охранник при входе. Еще не дойдя до него, она крикнула:

— Ричард Дэвис?

Человек со стетоскопом оторвал глаза от своих бумаг.

— Где Ричард Дэвис? Мне позвонили. Сказали, что нужно приехать. Его привезли сюда, и не говорите мне… только не говорите… Прошу вас. Где он?

— Джил…

Она обернулась. Ричард стоял в проеме полуоткрытой двери, ведущей, судя по табличке, в процедурную. За его спиной лежали на носилках люди, до подбородков укрытые тонкими одеялами пастельных тонов, а за носилками располагались кабинки. Вместо дверей в кабинках были занавески, из-под которых виднелись ноги тех, кто производил необходимые процедуры с ранеными, тяжелобольными и умирающими.

Ричард был из числа раненых. При виде его Джил почувствовала слабость в коленях. Она воскликнула:

— О боже, я думала, ты… Они сказали… Когда мне позвонили…

И заплакала, что было совершенно нехарактерно для нее. Эти слезы показали Джил, как сильно она напугана. Ричард подошел к ней, и они обнялись.

— Я просил не звонить тебе, — сказал он. — Хотел сам позвонить, чтобы ты знала, что со мной все в порядке. Но у них такой порядок… Если бы я знал, что ты так расстроишься… Ну же, Джил, не надо плакать…

Он неловко попытался достать из кармана носовой платок, чтобы утереть ей лицо, и только тогда Джил заметила, что его правая рука в гипсе. Потом она увидела и остальное: лангету на правой ноге, видневшуюся из-под разорванной брючины, багровый синяк в пол-лица, стянутую медицинскими нитками рану под правым глазом.

— Что с тобой? — в ужасе прошептала она.

Ричард попросил:

— Давай поедем домой, дорогая. Меня хотят оставить здесь на ночь… но я не хочу, в этом нет нужды… — Он посмотрел ей в глаза: — Джил, ты отвезешь меня домой?

Она

сказала: конечно. Неужели он сомневался, что она приедет за ним, сделает все необходимое, будет ухаживать за ним?

Ричард поблагодарил ее с такой искренностью, что она растрогалась. Еще сильнее она растрогалась, когда, собирая его вещи, обнаружила, что он не забыл про покупки, ради которых и очутился на Оксфорд-стрит. Несмотря на шок и травмы, он проследил за тем, чтобы все его пять мятых и грязных пакетов не потерялись.

— Зато теперь у нас есть интерком, — криво усмехнулся Ричард.

Невзирая на протесты молодого врача и еще более молодой медсестры, настоятельно советовавших Ричарду провести под их присмотром еще несколько часов, они покинули отделение и побрели на стоянку. Ричарду приходилось останавливаться каждые три-четыре шага, чтобы передохнуть. Пока они шли, он рассказал Джил о происшествии.

В поисках нужных товаров ему пришлось обойти не один магазин, говорил Ричард. В результате он купил больше вещей, чем собирался, и на забитых народом тротуарах пакеты с покупками ему очень мешали.

— Я не проявлял должной осторожности, — сказал он. — Слишком много было людей вокруг.

Его путь пролегал по Портман-стрит — ему надо было вернуться на Портман-сквер, где он оставил свою «гранаду» на подземной стоянке. На тротуарах яблоку негде было упасть: покупатели спешили сделать нужные покупки до закрытия магазинов на Оксфорд-стрит, офисные служащие возвращались домой, группы студентов сливались и снова разбивались, бездомные искали приют на ночь и тянули руки в надежде получить монетку или две на пропитание.

— Ты же знаешь, в той части города всегда очень оживленно, — продолжал Ричард. — С моей стороны было безумием отправиться туда, но я не хотел опять откладывать приобретение интеркома.

Кто и почему его толкнул, он не понял. Семьдесят четвертый автобус только тронулся с места, отъезжая от остановки, и не успел Ричард сообразить что-либо, как оказался под колесами. Одно колесо переехало…

— Твою руку! — воскликнула Джил. — О, Ричард, какой кошмар!

— Полиция говорит, мне необыкновенно повезло. Все могло закончиться… Ты сама понимаешь чем.

Он в очередной раз остановился отдохнуть. Джил возмущенно сказала:

— До чего равнодушными стали люди! Все время куда-то торопятся. Ходят по улицам с мобильниками, будто приклеенными к уху, и не замечают ничего происходящего вокруг. — Она прикоснулась к синяку на его скуле. — Я отвезу тебя домой, дорогой. И буду за тобой ухаживать как за маленьким, — с нежной улыбкой пообещала она. — Накормлю тебя горячим супчиком и уложу в постельку.

— Сегодня я бы хотел переночевать у себя дома, — сказал Ричард. — Прости, Джил, но спать на твоем диване я не в состоянии.