ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ
Шрифт:
Пичли отъехал на стуле от компьютера, поставил локти на колени, уронил лицо в ладони и вцепился пальцами в волосы. Она могла бы помочь. Конечно, ее свидетельство в полиции не явилось бы окончательным решением его проблемы с полицией — неподтвержденным оставался период между их уходом из гостиницы и его прибытием на Кредитон-хилл, — но оно стало бы началом, стало бы жирным плюсом в его пользу. А так в его активе было очень немногое: его ничем не подтвержденные слова, намерение придерживаться этих слов, крайне маловероятная возможность того, что ночной администратор в «Комфорт-инн» вспомнит о его, Пичли, посещении гостиницы именно два дня назад, не спутав с дюжинами других случаев,
Его положение отнюдь не облегчалось тем, что он знал женщину, погибшую на его улице да еще с его адресом в сумочке. И уж совсем нехорошо выглядел тот факт, что когда-то он имел отношение — пусть и весьма отдаленное — к ужасному убийству в семье той женщины, произошедшему как раз тогда, когда он жил в ее доме.
В тот далекий вечер он услышал вопли и тут же прибежал узнать, в чем дело, потому что узнал кричавшего по голосу. Когда он прибыл на место, все остальные уже были в сборе: мать и отец ребенка, дед, брат, Сара Джейн Беккет и Катя. «Я не оставляю ее больше чем на минуту! — исступленно верещала Катя, выкладывая эту информацию перед каждым, кто подбегал к двери в ванную. — Я клянусь. Я не оставляю ее больше чем на минуту!» Потом появился Робсон, учитель музыки, схватил ее за плечи и повел прочь. «Вы должны верить мне!» — кричала она и продолжала кричать, пока Робсон тащил ее за собой вниз по лестнице.
Поначалу Пичли не знал, что происходит. Он не хотел знать, это было выше его сил. Он уже слышал, что Катя имела неприятный разговор с родителями ребенка и что ее уволили. Меньше всего на свете хотелось ему размышлять над возможной связью того разговора, увольнения и причины увольнения — о которой он подозревал, но отказывался признавать даже в мыслях, — с тем, что находилось сейчас за дверью в ванную комнату.
— Джеймс, что случилось? — В его руку скользнули пальцы Сары Джейн Беккет, сжали его ладонь. Ее свистящий шепот щекотал ему ухо. — О боже, неужели что-то с Соней?
Он взглянул на нее и увидел, что. несмотря на серьезный тон, глаза ее блестят. Но он не стал задумываться над тем, что означает этот блеск. Его сейчас занимало только одно: как отвязаться от Сары Джейн и найти Катю.
— Уведите мальчика, — распорядился Ричард Дэвис, обращаясь к Саре Джейн. — Ради бога, уведите отсюда Гидеона, Сара.
Она сделала, как ей велели: отвела маленького белолицего мальчика в его комнату, где из проигрывателя безмятежно лилась музыка, как будто в доме не произошло ничего ужасного.
А Пичли отправился на поиски Кати и нашел ее на кухне, где Робсон заставлял ее выпить бренди. Она отказывалась, говоря: «Нет-нет, я не могу пить», и выглядела растрепанной, дикой и абсолютно неподходящей на роль любящей, заботливой няни ребенка, которого… что? Пичли боялся спрашивать, боялся, потому что уже знал ответ, но не желал слышать его из-за того, как это могло отразиться на его собственной маленькой жизни, если то, о чем он думал и чего страшился, окажется правдой.
— Выпей, — настаивал Робсон. — Катя, ради всего святого, соберись. Вот-вот приедет «скорая», нельзя, чтобы тебя видели в таком состоянии.
— Я не оставляла ее, нет! — Она развернулась на стуле и схватила Робсона за рубашку. — Ты должен сказать им, Рафаэль! Скажи им, что я ее не оставляла!
— У тебя начинается истерика. Может, ничего страшного не случилось.
На самом же деле страшное случилось.
Надо было подойти к ней тогда, но он не подошел, испугался. Одна лишь мысль о том, что могло произойти с этим ребенком, что могло
Когда Кате наконец предъявили обвинение и передали дело в суд присяжных, автобус, на котором ее перевозили из тюрьмы к зданию суда, был забросан яйцами и гнилыми овощами, а когда тот же автобус к вечеру вернул ее к тюремным воротам, ее недолгий путь по тротуару сопровождался криками «Детоубийца!». Преступление, которое ей приписывали, вызвало у широкой публики негодование: во-первых, потому что жертва была ребенком, во-вторых, потому что ребенок был неполноценным, и, в-третьих, потому что предполагаемая убийца была немкой, хотя прямо этого не произносилось.
И теперь ему приходится возвращаться к тому кошмару, думал Пичли, растирая лоб. Он снова оказался запутан в то дело, как будто с тех пор и не прошло двадцати лет, как будто он никогда не покидал того несчастного дома. Он взял себе другое имя, он пять раз менял место работы, но все его усилия оборвать нити, связывавшие его с Дэвисами, будут сведены к нулю, если он не сможет убедить Кремовые Трусики в том, что от ее показаний зависит его судьба.
Не то чтобы ее показаний было достаточно для того, чтобы вернуть в его жизнь порядок и покой. Еще нужно разобраться с Робби и Брентом, с этими двумя минами, грозящими взорваться в любой момент.
Когда они вторично возникли у его дверей на Кредитон-хилл, он ни секунды не сомневался в том, что им снова понадобились деньги. Ну и что с того, что он только что выписал им чек. Пичли достаточно хорошо их знал, чтобы нарисовать весьма правдоподобный сценарий: при виде букмекерской конторы Робби охватило вдохновение и, вместо того чтобы положить деньги в банк, он поставил их все на лошадь, чья кличка внушила ему доверие. Начало беседы с Робби и Брентом ничем не противоречило этому сценарию.
— Покажи ему, Брент, — велел Робби в первые же минуты после того, как они ввалились в его дом, неся с собой запах дурных гигиенических привычек.
Следуя указанию, Брент вытащил из-за пазухи номер «Сорс» и как простыню встряхнул перед собой, разворачивая ее.
— Ты только посмотри, Джей, кого размазали по асфальту прямо под твоими окнами, — с ухмылкой произнес Брент, показывая статью на первой странице скабрезной газетенки.
Разумеется, они не могли прийти ни с чем иным, кроме «Сорса», думал Пичли. Скорее земля начнет вращаться в другую сторону, чем Брент и Робби начнут читать что-нибудь менее сенсационное, чем эта газета.